— Благородно, — Уильям вновь задумался. — Ладно, есть тут кое-что. Ведьма одна. Людей повадилась к себе водить, а я всё думаю, как бы та лишнего не взболтнула. Думаю, сам её найдёшь. Делай что хочешь, я пока на неё руку не готов поднять, пусть и хочется. Шаманит, зараза, почти каждую ночь. Обряды какие-то свои воплощает.
Остаток разговора — сугубо дружеские мотивы и воспоминания, которым вампиры предались уже в лесу. Этот природный аромат вдали от городского смога и скопления машин зачаровывал Самаэля настолько, что всю свою проклятую жизнь он готов был прожить только здесь, но право на спокойную жизнь на этих землях уже давно оставил за собою Уильям.
Их дружба была действительно крепкой и многовековой. Самаэль уже и не мог вспомнить тот год, когда они встретились. Много времени вампиры провели вместе. И за охотой, и за обычной жизнью. Бок о бок они воевали в человеческих войнах, где вдоволь могли напиться крови. Вместе переживали эпохи инквизиций, всяческие попытки людей гнать нечисть, при этом они никогда не выдавали своей природы. Они могли разлучиться на несколько столетий, а после встретиться где-то да отдохнуть за охотой либо на людей, либо на низших, которые позволяли себе слишком многое. Одну из записок Уильям сам принёс своему товарищу, ведь он за силой не гнался, но прекрасно понимал, что лучше быть на одной стороне с Самаэлем, который со всеми своими поисками становиться действительно всесильным. Никто из них двоих не мог умереть по щелчку пальцев, но Ваторе со своей мощью мог дать такой отпор, который подвластен был единицам истинно высших вампиров.
Вскоре Уильям друга покинул. Не прошло много времени, и Ваторе уловил запах ведьмы. Аромат у них был особенный — каким бы человечным запахом не обладала каждая ведьма, в нём присутствовали особые нотки, отдававшие прожжённой горечью. Тропа к небольшому деревянному дому была протоптана потоком людей. Вампир не спешил. Он чувствовал запах дыма — ведьма наверняка топила печь. Не было никаких проводов. Она отказалась от благ цивилизации. И Ваторе понимал её. Он и сам не отказался бы от такой романтики, что правда, чётко при этом отдавая отчёт, что надолго бы его в подобных условиях не хватило — к хорошему он привык быстро.
Ведьма обустроилась неплохо: во дворе на привязи был козёл, неподалёку от дома — небольшой курятник. Какие-то грядки с травами, неподалёку от курятника — с овощами. Пара плодовых деревьев, выживающие в прохладном климате цветы. Да, пожалуй, незнакомая ведьма жила здесь в своё удовольствие.
Самаэль подошёл к двери и постучал в неё. Он слышал, как внутри бьётся сердце, как вскоре после его стука раздались и шаги. Пол скрипнул прям у двери, и ведьма открыла. Она была не такой старой, как изначально думал Ваторе. Женщина осмотрела его сквозь тьму с головы до пят, после чего открыла дверь шире.
— Чёртов Уильям Хиггинс тебя сюда отправил? — она скрестила руки на груди, продолжая с недоверием изучать Самаэля.
— И да, и нет, — ответил он, рассматривая ведьму.
— Ну проходи.
Женщина отошла с прохода и дала войти вовнутрь вампиру. В небольшом домике было удивительно: сохли травы, везде стояли какие-то склянки, была самая настоящая печь. В вёдрах кисла какая-то дрянь, часть деревянных стен были исписаны выжженными рунами. В подобных местах вампир не был очень давно.
— Ты из старой школы? — Самаэль обратил внимание на то, что некоторые руны были выжжены на коже рук самой ведьмы.
— То, что ты знаешь о старой школе, уже меня к тебе располагает. С чем ты пришёл, истинный?
— Скорее всего, Уильям хотел, чтобы я тебе припугнул, но этого теперь не хочу сам я. Быть может, мы можем быть друг другу полезны.
— Ага, — ведьма расплылась в улыбке. — Я поняла. Ты ищешь письма. Боги никогда не обманывали меня, тебя я и ждала.
В ответ Самаэль мог лишь улыбнуться. Хиггинс, мать его, что-то знал, но сам лезть в это не хотел. Ведьма отошла к полкам, забитым папками и книгами, откуда не с первой попытки вытащила издали какую-то старую коробку. Она подошла к рабочему столу и резко смахнула с него на пол какие-то травы и листья, а на их место поставила ту самую коробку. Сняв с неё крышку, ведьма быстро нашла небольшой старый конверт с восковой печатью, после чего протянула его Самаэлю. Тот подошёл ближе и принял его, но, вспоминая Агату, сразу открыть не решался.
— Я уважаю жизненный путь истинных, — честно призналась ведьма. — Мы друг без друга не сможем выжить, так уж сложилось. Я вижу, что на твоём пути совсем недавно была ложь. Не знаю, много ли я прошу, но не стоит ждать от меня обмана.
Ваторе в ответ смог лишь улыбнуться. Убедила. Он аккуратно открыл конверт, после чего вынул из него совсем крошечный кусок папируса. Символы на нём были непонятны вампиру, но этот клочок превратился в пепел так же быстро, как и злосчастная записка Кристофера Прайса. Но тут хотя бы что-то ощущалось.
