Я отворачиваюсь к экрану, чтобы Сомер не видела мое лицо. Понимаю, Галлахер сделала это неумышленно, но никому не нравится выглядеть идиотом. Особенно перед своей командой.
– Уверена, она собиралась вам сказать. Просто… ну… сегодня с самого утра какое-то сумасшествие.
– Все в порядке, Сомер. Честное слово. – Но я не оборачиваюсь к ней. И не собираюсь оборачиваться. По крайней мере до тех пор, пока не почувствую, как схлынул приливший к лицу жар. Но тут до меня доходит то, что в буквальном смысле у меня перед глазами, и я поворачиваюсь к Сомер.
– Подожди, я что-то не понимаю. Если Галлахер исключила Скотта, с какой стати вы вообще тратите время на допрос?
На этот раз она не отводит взгляд.
– Возможно, инспектор Галлахер решит предъявить ему обвинение в домогательстве.
Я хмурюсь.
– Даже несмотря на то, что девушка, которую он преследовал, умерла? Доказать это будет очень непросто.
– Понимаю, сэр, но инспектор Галлахер обеспокоена тем, что Скотт может снова взяться за это. А если учесть, что он учитель… – Сомер пожимает плечами. – Инспектор Галлахер надеется на то, что показаний миссис Паркер будет достаточно нам для возбуждения дела.
Все это вполне разумно. Вот только слово «нам» по-прежнему причиняет боль. Потому что я не причастен к этому, даже несмотря на то, что Виктория Паркер приехала именно ко мне. Теперь это «они» и «я», а не «мы».
Сомер снова поворачивается к монитору и вздыхает.
– Но даже со свидетельницей дело будет из серии «он сказал – она сказала».
Я по-прежнему не отрываю взгляда от экрана. Затем медленно говорю:
– Позвони в школу Блаватника. И попроси записи камер видеонаблюдения.
Г.К.: Итак, мистер Скотт, теперь вы вспомнили?
Г.С.: Полагаю, я действительно мог там находиться. Я частенько езжу за покупками в Джерико.
Г.К.: Как я уже говорил, это было перед зданием школы Блаватника. Вы знаете, о чем я говорю, так?
Г.С.: Разумеется, знаю…
Д.О.: Какое это имеет значение, констебль?
Э.Б.: В то утро наша свидетельница видела мистера Скотта перед этим зданием. Он сидел в своей машине.
Д.О.: Закон не запрещает сидеть в своей машине. Или же она стояла под запрещающим знаком? У вас иссякли варианты, и вы опустились до мелких нарушений ПДД?
Г.К.: По словам нашей свидетельницы, в то утро Саша Блейк также находилась на Уолтон-стрит. Но вам это уже было известно, мистер Скотт, не так ли?
Г.С.: Я же вам сказал – по выходным я частенько бываю там.
Г.К.: Наша свидетельница сидела в кафе прямо напротив школы Блаватника, ждала свою дочь. Она сидела у окна и запомнила, как машина, в точности такая же, как у вас, остановилась на противоположной стороне улицы. И давайте взглянем правде в глаза: речь идет не о каком-нибудь безликом «Форде Мондео», правильно? Вашу машину трудно с чем-нибудь спутать.
Д.О.: И все-таки она не единственная в своем роде. Ваша свидетельница смогла установить личность того, кто сидел за рулем? Потому что, должна вас предупредить, я сильно в этом сомневаюсь.
Г.К.: О, она его узнала, не волнуйтесь. Потому что уже встречалась с ним, и неоднократно. Он преподает ее дочери.
Д.О.:
Г.К.: Так что давайте вернемся к первому вопросу, мистер Скотт, хорошо? Где вы находились утром в субботу, 17 марта?
