Для меня “Кукольный мастер” – это архетипическая повесть о Герти, ее муже-шахтере и пятерых детях, об их тяжелой, но наполненной смыслом жизни на ферме в Кентукки, в Аппалачах. В противовес фундаменталистскому христианству ее матери (Джеральдин Пейдж), основанному на страхе перед геенной огненной, у Герти Христос жизнелюбив, великодушен и улыбчив. Она хочет вырезать его смеющееся лицо из вишневого дерева. Когда шахта закрывается, семья вынуждена покинуть родное гнездо и перебраться в унылый Детройт военных времен, где царил дух потребительства и жизни в кредит, где мужчины, как и муж Герти, надеялись получить работу на производстве. В убогом рабочем бараке, в сумраке сталелитейного завода, Герти находит утешение, вырезая из куска вишневого дерева своего Иисуса.
“Кукольный мастер” снимался для телевидения, и меня поразил разительный контраст между кинематографом и телевизионными фильмами. Начать с того, что на телевидении главный – сценарист, в то время как в кино тон задает режиссер. В кинотеатре вы сидите в темном зале, где больше ничего не происходит, смотрите на большой экран, и выразительные образы, как и ракурс съемки, волнуют вас в той же степени, что и слова героев. Суть истории в большом кино зачастую воспринимается визуально. Телевизионный фильм – напротив, камерное искусство. Вы находитесь у себя дома, в гостиной или в спальне, смотрите в небольшой ящик, и вас интересуют не столько картинка, сколько реплики. По этой причине сценаристы телефильмов нередко выполняют еще и функции продюсеров – и у них гораздо больше полномочий, чем в кино. Кроме того, поскольку на телевидении вам не надо ждать подходящей погоды и идеального освещения, так чтобы свет равномерно покрывал всё поле огромного экрана, телефильм можно снять за считаные недели, а большой художественный фильм обычно снимается месяца три. Когда мы приступили к съемкам “Кукольного мастера”, всё это оказалось для меня полной неожиданностью. Эпизоды, которые я проигрывала в своем воображении и отрабатывала много лет – например, самое начало, где Герти, верхом на муле, с больным малышом на руках, останавливает автомобиль и при свете фар, прямо на обочине дороги, делает ему трахеотомию, – в кино снимаются неделю. Нам хватило одного дня!
Но всё равно “Кукольный мастер” – один из тех фильмов, работа над которыми доставила мне массу радости. Наш режиссер – заботливый, чуткий, всегда готовый прийти на помощь Дэн Петри – оберегал нас, словно ангел.
Однажды Петри рассказал слушателям своего курса, как после съемки финального эпизода он обернулся ко мне со словами: “Всё, мисс Фонда, снято”, – а я разрыдалась и еще долго плакала у него в объятиях.
“Позже я пытался понять, что стало причиной ее слез, – сказал Петри студентам. – Почему она вдруг расплакалась? Потому что умер ее образ, в который она так долго вживалась и которому отдала столько любви”. Да, я слилась с Герти в себе, и отпустить ее было нелегко. Я очень ее любила.
Я думаю, почти у каждого из нас изначально в душе скрывались разные личности, но со временем мы выбираем одну, главную, а другие не используются и потому отмирают. Но актерам, в отличие от других людей, платят за то, чтобы они
“Кукольного мастера” показали на канале
