Мы вернулись из домика в объятия знойного августа, одного из самых жарких за всю историю Миннесоты. Одиннадцать дней подряд температура не опускалась ниже девяноста градусов[11].
Кондиционеры не выдерживали и взрывались, как зерна попкорна в микроволновке. Каждый день на чьей-то подъездной дорожке появлялся фургон сервисной службы. Наша очередь настала в пятницу. Мы проснулись в густой неподвижной духоте раннего утра. Хотя было всего семь часов, казалось, что уже полдень.
–
Мони фыркнула.
– Я хорошо здесь. Не надо беспокойства для миссис Хван. У нее и так хватает проблем, ее сын в городе. Я ждать починку кондиционера.
– Рабочие приедут только завтра днем, в лучшем случае.
Мама допила кофе и застегнула верхнюю пуговицу на блузке.
– Правда, Мони. Здесь небезопасно. Я без проблем подброшу вас по дороге.
– А детей куда?
– Возьму их с собой, – сказал папа. – Сегодня я не занят. Проведем побольше времени у бассейна. Верно, девочки?
– Можно позвать Сойера? – спросила я.
– Разумеется. Только предупредите Аду.
Марлоу молча зачерпнула ложкой хлопья, а затем медленно вылила молоко обратно в миску, внимательно следя за каждой каплей.
После недолгих уговоров Мони поехала с мамой, а мы втроем отправились к бассейну. Там уже яблоку было негде упасть. Головы мелькали вверх-вниз, как в игре «Ударь крота». Каждый дюйм был занят шезлонгами, скомканными полотенцами, пляжными сумками, шлепанцами и снеками. У меня под ногой хрустнула брошенная упаковка от чипсов. Оставалось только мечтать о том, чтобы найти свободное место.
Сойер обнаружил пустой шезлонг на пятачке за спасательной станцией и тут же плюхнулся на него, заявляя свои права.
– Отличная работа, приятель, – сказал папа, сгружая сумку и полотенца на дешевый сине-белый пластик.
Сойер спрятал широкую улыбку, словно устыдившись собственной реакции на отцовскую похвалу. Уголки его губ дрогнули и тут же поникли.
– Пустяки.
По настоянию папы я наскоро намазала солнцезащитное средство на лицо и руки. К тому времени я уже была вся в поту, и крем оставил на коже белые разводы.
Бассейн был переполнен – не прыгнуть. Я взялась за серебристые металлические перила, поставила ногу на первую ступеньку под прохладной хлорированной водой и мгновенно почувствовала облегчение. Вокруг плескались и визжали дети. Скучающие подростки-спасатели в красных костюмах с раздражением свистели и кричали на них.
Войдя в воду, я ощутила на себе взгляд спасателя с белокурыми волосами и в синих очках. Летние месяцы оставили на его коже глубокий загар. Его взгляд тут же скользнул дальше, обегая купальщиков. Внезапно мне стало неуютно в моем сплошном купальнике с пестрыми разводами, как будто я была недостаточно одета. Живот превратился в бетонную плиту.
Сойер подтолкнул меня сзади.
– Чего ждешь? – Он перевел взгляд с меня на спасателя, который уставился на нас обоих.
Мы дружно плюхнулись в воду. Я вынырнула и смахнула воду с лица. Папа с Марлоу спустились в бассейн с противоположной стороны. Я помахала ему, и он кивнул в ответ.
Рядом со мной усиленно работала локтями маленькая девочка в ярко-розовых плавательных нарукавниках. Места вокруг почти не было. Мы напоминали шарики для пинг-понга, которые кто-то бросил в воздушную трубу, и теперь они метались внутри, налетая друг на друга. Но все эти неудобства отступали на второй план по сравнению с тем, какое облегчение дарила прохлада.
Марлоу была уже не той, что за завтраком. В воде она будто ожила, плескалась в папу и хихикала.
– Папочка, сбрось меня с плеч! – Ее голос снова стал детским.
– Что, милая? – Он приставил ладонь к уху.
Из-за визгов и смеха было трудно что-либо расслышать. Я попыталась плыть на спине, но наткнулась на пожилую женщину, которая держала на руках пухленького малыша.
– Ну знаешь… как ракета! – закричала Марлоу, жестикулируя.
Он кивнул и погрузился под воду, удерживая Марлоу за руки; она балансировала у него на плечах. Затем отец выбросил ее высоко вверх. Просто чудо, что она никого не пришибла.
Папа вынырнул, тряся головой.
– По-моему, это не очень хорошая идея, Марлоу. Здесь чересчур много народу.
Она замотала головой:
– Ну пожалуйста! Еще один последний разочек.
Папа огляделся по сторонам и кивнул.
– Ладно. Последний раз.
Он снова ушел под воду.
Сойер плеснул мне в лицо. Охнув от неожиданности, я ответила ему тем же. Он рассмеялся, отплевываясь от брызг.
Марлоу подплыла к папе, чтобы забраться сверху. На этот раз она намеренно сжала коленями его шею. Я видела, как она обхватила его скрещенными ногами. Папа вскинул руки, размахивая и ударяя по поверхности воды. Марлоу только рассмеялась и сжала ноги крепче, подпрыгивая, чтобы удержать папу внизу.
Над водой показался краешек его рта – достаточно, чтобы произнести два слога: «Марлоу».
Она рассмеялась и надавила сильнее.
Из воды показалась папина голова.
– Марлоу! – пробулькал он.
