Критика поначалу называла участников выставки «весенниками» и «объединёнными». В конце концов, по аналогии с парижским Салоном независимых – на выставку работы также принимались без жюри, – выставку назвали «выставкой независимых». Художник и критик Николай Скроцкий подвёл итог: «Выставку можно считать безусловно удавшейся и образование нового художественного общества – совершившимся фактом». Де-факто Общество независимых художников было создано в феврале-марте 1917 года, и возглавил его Михаил Гершенфельд, секретарём и казначеем стал В. Крихацкий, членами общества – уже знакомые нам Г. Бострём, Т. Фраерман, А. Нюренберг, С. Олесевич, Сандро Фазини (А. Файнзильберг) и другие.
На Весенней выставке 1914 года Исаак Малик был представлен пятью работами. Он вернулся в Одессу из Парижа только в 1913 году, хоть регулярно посылал картины домой на выставки, участвовал даже в первом Салоне Издебского. Четыре картины на выставке 1914 года еще парижские, и лишь одна носит загадочное, как будто из современного сленга, название «Крутые». Сейчас можно смело утверждать, что ошиблись составители каталога – это «Деревня Круты», еврейско-украинское местечко, тогда ничем не примечательное, возможно, давно бы забытое, если бы события гражданской войны не ввело бы в политический лексикон трагическую страницу – бой под Крутами.
Исаак Малик
Есть художники, которые вне зависимости от возраста, сохраняют в себе вечный праздник, вечное детство… Наверное, именно так воспринимался Исаак Ефимович Малик, во всяком случае, в первую половину своей долгой жизни.
Коренной одессит, родившийся в 1884 году, он лишь в 1907 году, сложившимся человеком, в 23 года уехал в Париж, чтобы получить профессиональное образование. Он уехал, чтобы учиться в Национальной школе изящных искусств, чтобы жить в легендарном «Улье», голодать со всеми, когда не было денег, а их часто не было, работать разнорабочим, но писать картины – писать фантастически привлекательный Париж.
Очевидно, как и Амшей Нюренберг, Исаак Малик был одним из любимейших художников Якова Перемена. В каталоге Леси Войскун значатся двадцать его работ, из них 16 сегодня приобретены Фондом украинского авангардного искусства.
Между прочим, Нюренберг и Малик дружили еще в парижские годы, помогали друг другу выжить. Об этом немало страниц в книге А. Нюренберга «Одесса – Париж – Москва», изданной внучкой художника Ольгой Тангян. Как может не тронуть такой эпизод: больной Нюренберг раньше друзей покидает Париж. Все художники приносят ему на вокзал сувениры, говорят теплые слова. Малик приходит с небольшим плоским предметом, завернутым в холстинку.
– Это складной стул, и я тебе ничего не скажу, – объяснил Исаак (Жак, как его звали в Париже), – но стульчик, когда он к тебе привыкнет, сам всё от меня скажет.
Можно подумать, что этот мягкий, нежный и сильный человек рисовал детей. Нет, он их любил. А писал бульвары и кафе, шумную толпу и тихие пейзажи на Марне… Из русских художников, как видно, ему были близки А. Бенуа и К. Сомов, но буйство красок П. Гогена, но нежность М. Утрилло совместились в его палитре. Так рождались и «Кафе в день карнавала», и «Маски в Версале», и «Фейерверк», но одновременно и «Фабрика», «Уличные музыканты», «Цветущие деревья»…
Вернувшись в Одессу, Жак (он уже привык в Париже к этому имени) вновь сближается с Амшеем Нюренбергом. Когда тот в 1918 году создает Свободную мастерскую, Детскую академию при ней возглавляет Исаак Малик. А в начале двадцатых годов, вместе со скульптором Максом Гельманом, Малик открыл на Дерибасовской угол Пушкинской Музей детского творчества. Так что к списку исчезнувших при советской власти музеев – «Степова Україна», Музей еврейской культуры – можно добавить еще один – Музей детского творчества.
Как воспринимала творчество И. Малика критика? Монографическое исследование Ольги Барковской дает возможность понять, как боязливо журналисты относились к новаторству. Но послушаем Михаила Гершенфельда:
«Есть яркость и сгущенность в красках господина Малика, красиво схватывающего праздничную атмосферу ресторанов и парков. Отмечу его «Coin de Versailles» и «Карнавал» (журнал «Аполлон». 1914 г. № 5).
В 1933 году художник, ему было уже под пятьдесят лет, переехал в Москву. В последние годы в Одессе он бросил живопись, преподавал в изостудии. И в Москве он не рисовал, не писал «для себя, в стол».
В 2008 году в Одессу, в поисках своих корней, приезжал внук Исаака Малика – Владимир Бабенков. Признаемся, его рассказ ошеломил, даже точнее – потряс нас.
«В доме не было ни одной картины, ни одного рисунка. Дед переехал в Малаховку под Москвой, где учил рисованию детей в школе-интернате для еврейских сирот. До него там учил детей Марк Шагал. Но и эту школу закрыли. Осталось выполнять какие-то случайные заказы для клубов или делать на заказ копии с известных работ… С 1946 до 1956 года дед преподавал черчение в Малаховской школе…
