– Она была святой женщиной с маленькими земными грехами. Так мы ее звали. Она крутила роман с моим другом, который несколько лет назад покинул эту землю. Чертовы наркотики! Взгляните на меня, я не живу, я просто существую! Наркотики забрали у меня все! Мечту, смысл жизни, семью… Все исчезло. Теперь я не могу даже взять аккорды, руки трясутся! Во рту всегда сушь, зубы крошатся, как мел. Кости стали такими хрупкими, что стоит только дотронуться до меня, и я рассыплюсь, как зола! Это не жизнь! А этот Роуз, последний мерзавец, собрал новый состав группы, они нажили себе славу благодаря нашим несчастьям! Стали популярными, когда весь мир узнал о смерти Джона и Билла от передозировки! Роуз счастлив, а я с каждым днем все ближе к смерти. Скорей бы она пришла! Хочу на том свете опять создать группу «Найви»! Джон и Билл заждались своего бас-гитариста… – Джастин глухо посмеялся. – А Джеки пыталась нам помочь, но мы не хотели ее слушать! Идиоты…
Джастин провел рукой по фотографии и начал рассказ:
– Был конец лета, когда мы встретили Джеки. Она шла вдоль дороги в воздушном платье персикового цвета, ее черные волосы раздувал горячий ветер. Джон влюбился в нее с первого взгляда. Мы ехали за ней на машине больше двух часов. Она привела нас к особняку, в котором жила с каким-то турком. Весь следующий день Джон провел у ее ворот. Он видел, как она выходила на балкон в купальнике, как будто специально его дразнила. Но Джон не сдавался. И вот они встретились. Джон спросил имя незнакомки, но красотка только улыбнулась и подмигнула. Через несколько недель он узнал, что ее зовут Джеки, что ей чуть больше двадцати и живет она в гареме. Джон очень расстроился, но надежда в нем все равно не угасала. Он предложил ей бежать, и она с радостью согласилась. Мы были рады за Джона, он действительно выглядел счастливым. Но счастье длилось недолго. К нам в группу пришел соло-гитарист. Он принес в наш коллектив наркотики. Я помню выражение лица Джеки, когда она зашла в номер и увидела обколотого Джона. Она швырнула в него сумки с продуктами и убежала, но потом вернулась, чтобы помочь завязать с наркотиками. Джон пообещал, но слово так и не сдержал. Позже все гонорары группы пускались на порошок, выпивку и травку. Какими же мы были безмозглыми! Джеки угрожала Джону, что она его бросит. Он падал ей в ноги и молил остаться. Однажды он согласился завязать. У него были страшные ломки, Джеки всю ночь обтирала его влажной тряпкой и держала за руки. Следующим утром Джон опять вколол дозу. Джеки потратила все свои сбережения, чтобы его вылечить. Но Джон опять брался за порошок. Полгода Джеки боролась и все-таки проиграла. Она ушла, и никто больше ее не видел, – поведал Джастин и замолчал.
В беседку зашла медсестра:
– Мистер Мюррей, вам пора идти на процедуры.
Джастин сморщился и неохотно встал.
– Простите, а в каком городе Джеки оставила Джона? – крикнула я ему вдогонку.
– В Хопкинсвилле. Там же Джон скончался от передозировки. Перед своей смертью он сочинил песню. – Джастин, напевая сиплым голосом, последовал за медсестрой: – Джеки, дай мне свою руку, я медленно умираю… Джеки, дай мне свою руку, я боюсь, что тебя я теряю…
Я еще долго сидела в тени деревянной беседки.
– С тобой все в порядке? – Сзади подошел Саймон и обнял меня. – Что-нибудь узнала?
Я протянула ему блокнот сестры.
– Взгляни, в записной книжке есть город Хопкинсвилл?
Саймон пролистал книжку:
– Адам Линкер, Хопкинсвилл, штат Кентукки…
Я сидела у окна и смотрела на заходящее за горизонт солнце. У меня не было желания сейчас о чем-то говорить. Мне хотелось молчать. Молчать и думать о многом. Саймон это понял и достал глянцевый журнал.
– Джеки, можно я возьму этого котенка домой? – канючила я.
– Лара, а ты умеешь за ним ухаживать? – спросила сестра.
– Ты мне покажешь! Ну пожалуйста! – начала я капризничать. – На улице холодно и скоро начнется дождь!
Стояла дождливая осень. В тот день Джеки забрала меня из школы, и по дороге домой к нам подбежал серенький, трясущийся от холода котенок. Он жалобно пищал, и мое сердце не выдержало.
Джеки взяла котенка, укутала в свой теплый шарф и подала его мне. Мохнатое чудо замурлыкало.
У Джеки было доброе сердце. Она помогала всем, кто просил ее о помощи.
– Относись к людям так, как бы ты хотела, чтобы относились к тебе! – повторяла всегда она. – И никогда не требуй что-то взамен. Если человек посчитает нужным, то сам к тебе придет и отблагодарит!
– Лара, поспи немного. Завтра будет трудный день… – Саймон бросил журнал на столик и взял меня за руку.
– Нет, Саймон, я не хочу спать. Я вообще ничего не хочу! – равнодушно прошептала я.
Саймон покачал головой.
– Ты думаешь о Джеки? – спросил он.
– Да, – ответила я, – я думаю о своей сестре…
Дом Адама Линкера был образцовым пристанищем для доброго семьянина. Двухэтажный, с большими окнами и террасой на солнечной стороне. На зеленой лужайке играли трое детей. Саймон взял меня за руку, и мы направились к дому.
Нам открыла его жена. Саймон представился и спросил Адама.
– Он в больнице, – ответила она.
