– Эй, – улыбнулся Малдо, – ты что, решил, будто Иш обругала дворец и разбила мне сердце? Не дождёшься! Во-первых, если бы это было так, я бы сейчас не с тобой разговаривал, а валялся пьяным в каком-нибудь тёмном подвале и рыдал от злости. А во-вторых, я её туда не хвастаться повёз, а работать. Мы сразу, как только познакомились, договорились, что Иш вспомнит для меня какой-нибудь приятный эпизод своего детства. Такую удачу нельзя упускать. Я вообще не особо надеялся, что смогу найти человека, бывавшего в Урдере и способного вспомнить хоть что-нибудь интересное. И тут вдруг появляется «Свет Саллари». Сразу четверо коренных урдерцев, кого хочешь, того и проси о помощи. Я начал с Иш. По многим причинам, не только по личным. Она же ещё совсем юная, почти подросток, значит воспоминания детства пока свежи. А у меня комнат с детскими воспоминаниями вообще нет, эта была бы первой.
– «Была бы»? Хочешь сказать, ничего не получилось?
– Вот именно. Ничего. И это очень странно. Я уже столько раз это делал, не мог же вот так – раз! – и утратить мастерство.
– Давай по порядку, – попросил я. – Пока ни хрена не понятно.
– Ну, ты же помнишь, как я работаю с внутренними помещениями?
Такое поди забудь. Штука в том, что в каждом из внутренних помещений Дворца Ста Чудес посетителя ждёт восхитительное наваждение, позволяющее ненадолго оказаться в чужой стране и посмотреть на неё глазами местного жителя или путешественника – смотря кого Малдо уговорил вспомнить соответствующий эпизод своей жизни.
Чтобы превратить воспоминание в наваждение, Малдо приходится потрудиться; насколько я помню, он использует какие-то секретные приёмы Мастеров Совершенных Снов, заклинания, визуализирующие фантазии, какую-то загадочную «формулу вечности» из арсенала древних строителей и волшебный порошок Кель-круальшат, который приводит бодрствующего человека в состояние приятной полудрёмы; не уверен, что хоть когда-нибудь пойму, как это всё работает, но оно работает, факт. И впечатления, которые я получил от посещения уже готовых комнат Дворца Ста Чудес, были, пожалуй, посильней впечатлений, оставшихся у меня от настоящих путешествий. Такова сила искусства.
Но речь сейчас не о моих впечатлениях, а о технологии создания наваждений Дворца Ста Чудес: воспоминание, заклинания, волшебный порошок. И воспоминание, конечно, самое главное. Без него колдуй, не колдуй, ничего не выйдет. Поэтому Малдо всё время находится в поиске уроженцев каких-нибудь удивительных мест и свидетелей разных необычайных зрелищ. Из меня по дружбе уже три воспоминания выколотил, а сколько народу мне пришлось уговаривать поучаствовать в его работе – вспомнить страшно. И это только начало, почти три четверти помещений Дворца Ста Чудес ещё пустуют, и одним Тёмным Магистрам ведомо, каким наваждениям предстоит там поселиться.
В общем, совершенно неудивительно, что Малдо при первой же возможности припахал Иш. Чувства чувствами, а дело прежде всего. Удивительно другое: как у них могло не получиться? Технология у Малдо, хвала Магистрам, отработанная; впрочем, насколько я знаю, у него и в самом начале сбоев не было. Всё-таки гений.
– Её воспоминания не проявились от заклинаний, – сказал Малдо. – Не «плохо проявились», а вообще ничего не произошло. Как будто я сдуру решил прочитать заклинания в пустой комнате, где никого, кроме меня нет. Мне, ты знаешь, попадались разные люди, в том числе, совершенно неспособные сосредоточиться на воспоминании. Тот же сэр Манга Мелифаро – а ведь как я на него рассчитывал! Думал, он мне сейчас половину дворца оформить поможет. А он постоянно перескакивает с одного эпизода на другой и оперирует не столько образами, сколько словами, как будто вспоминает не сами путешествия, а свои статьи для энциклопедии, которые там писал. И в итоге получается такая каша, что лучше её никому не показывать, никакого удовольствия, и впечатления как от сумбурного сна…
– Надо же, как не повезло! – огорчился я.
– Да, – вздохнул Малдо. – И не только с ним. Прежде мне в голову не приходило, что люди настолько по-разному устроены. И что далеко не все воспоминания можно сделать общим достоянием, я не знал. Но, понимаешь, как бы рассеян и равнодушен к собственным впечатлениям ни был человек, какой-то результат всё равно проявляется. Проблема может возникнуть только с качеством наваждения, а не с его наличием. И тут вдруг – вот так. Вообще ничего! Как будто сама Иш мне мерещится, я её даже потрогал, чтобы убедиться. Наощупь всё было в порядке: живая, тёплая, есть… Я совершенно растерялся. Но Иш, конечно, ничего не сказал, зачем её зря огорчать. Поблагодарил за помощь и отвёз домой. А сам тут же помчался в порт за другим свидетелем. Вцепился в первого попавшегося ташерского матроса, целую корону ему за труды посулил – просто хотел убедиться, что не разучился работать.
– Ну и как?
