– Отведёшь меня на работу Тёмным путём? – просиял Малдо. – Спасибо! Я сам хотел об этом попросить. Но сперва давай я тебе всё быстренько расскажу, там-то уже не до разговоров будет.
– Рассказывай.
Ох, зря я произнёс это вслух. Слово «рассказывай», по моим многократным наблюдениям, является могущественным древним заклинанием, временно лишающим собеседника дара речи. Вот и Малдо тут же умолк, собираясь с мыслями. Торопить в таких случаях бесполезно, пришлось терпеливо ждать.
– Скорее всего, это ничего особенного не значит, – наконец сказал он. – Но я, хоть убей, не понимаю, почему так…
Отличное начало.
– Такая странная штука случилась с Иш, – вздохнул Малдо.
И снова замолчал.
Но я, конечно, и так понял, в чём дело. Вернее, решил, будто понял. «Такая странная штука случилась» – ну ещё бы! Он же за Иш ухаживал. С первой встречи глаз с неё не сводил, сидел в урдерском трактире безвылазно, забив на работу, кроме самой срочной. И по потолку бегать со второй попытки научился. И книжки ей дарил, и на прогулки приглашал, и возил всё семейство смотреть, как они с ребятами строят новый дом всего за четверть часа. Действительно выдающееся зрелище, я уже сколько раз видел, а всё никак не привыкну.
В общем, ухаживал человек за девушкой, и вдруг ррраз! – вместо девушки по дому скачет какой-то мальчишка. Я бы на месте Малдо чокнулся от такого сюрприза. Он-то ещё отлично держится: деревенскими домиками интересуется, на работу опаздывает, говорит: «Ничего особенного». Это называется «крепкая психика»; интересно, где такую берут?
– Слушай, а разве ты не знал, что Иш время от времени превращается в мальчишку? – спросил я. – Удивительно, потому что мне например сразу же всё рассказали. Я так понял, это не семейная тайна, а скорее повод для гордости – вот какой необычный ребёнок у нас растёт! Вернее, уже вырос. Но какая разница.
Малдо, к моему удивлению, только отмахнулся.
– Да знал, конечно. При чём тут?.. А, ясно. Ты подумал, это и есть проблема? Нет, всё в порядке. Во-первых, Иш меня заранее предупредила, что такое время от времени случается, а во-вторых, так даже лучше.
– Даже лучше?!
Я, в общем, всегда знал, что Малдо – человек широких взглядов. Но до сих пор совершенно не представлял подлинные масштабы этой бескрайней шири.
– Для меня – так точно. Надо же мне когда-то работать. А серьёзные отношения отнимают кучу времени. Всегда этого опасался и избегал, пока мог. Но иногда так влипаешь, что выбирать не приходится. Поэтому превращения Иш для меня настоящее спасение. Мальчишки меня совершенно не интересуют. И его, кстати, тоже. В смысле Иш, когда он – это он. Поэтому мы договорились: пока она девчонка, постараемся проводить побольше времени вместе. А когда мальчишка, я бегу заниматься скопившейся работой, и никаких обид. То что надо! Во-первых, у меня обязательства. А во-вторых, без работы я быстро свихнусь, ты меня знаешь.
– Ну вы даёте! – обрадовался я. – Отлично договорились. Но что тогда не так?
– Видишь ли, вчера я отвёз Иш во Дворец Ста Чудес…
При этих словах у Малдо сделалось такое трагическое лицо, что я поневоле стал ждать продолжения: «И он ей совершенно не понравился».
И, кстати, понятия не имел, как его в таком случае утешать. Потому что Дворец Ста Чудес – любимое детище Малдо Йоза. Смысл всей его жизни и её главная цель, уже практически достигнутая. И, объективно говоря, действительно шедевр архитектуры, способный одним своим видом потрясти даже привыкших к чудесам угуландцев. Постройка состоит из сотни красивейших корпусов самых немыслимых очертаний, соединённых в один великолепный ансамбль, и выглядит, как мираж – немыслимый, невозможный, а всё-таки овеществлённый человеческой волей. Ну и магией сто какой-то там ступени, куда ж без неё.
В общем, неважно, не о самом дворце сейчас речь. А о том, что если бы я вдруг захотел причинить Малдо немыслимые душевные страдания, я бы просто снисходительно обругал этот шедевр, и цель была бы достигнута. А ведь я – не его любимая девушка. И даже не какой-нибудь авторитет в области архитектуры. Просто Дворец Ста Чудес – его самое уязвимое место, по крайней мере, сейчас, пока Малдо не завершил работу и не увлёкся чем-нибудь другим.
