Разумеется, автор тоже попробует сделать собственную оценку числа прямых демографических потерь Германии в этой войне, основываясь прежде всего на данных, приведенных в упомянутых выше источниках. Итак, в ходе ударов западной и советской авиации по территории Германии погибло предположительно более 1 млн гражданских лиц этой страны, в результате обстрелов и других боевых действий на земле – еще до 0,7 млн чел. (включая гибель беженцев от подобных причин), сотрудников и членов военизированных и полувоенных формирований НСДАП, полиции и других организаций («фольксштурм», «гитлерюгенд», «Вервольф» и т.д.), а также иных лиц, сопротивлявшихся вторжению на территорию Германии антигитлеровских войск, – более 0,7 млн чел., евреев, коммунистов и иных категорий лиц вследствие нацистского террора – около 0,3 млн чел., от преступлений и других эксцессов, совершенных и допущенных в отношении гражданского населения оккупационными войсками – не менее 0,2 млн чел., от участившихся в ходе войны самоубийств и происшествий – около 0,1 млн. Всего, таким образом, количество погибших среди гражданского населения Германии насчитывает до 3,0 млн человек. К этой цифре также надо добавить предположительное число потерь ее жителей, особенно беженцев, от резко ухудшившихся в 1944—1945 годах условий жизни – около 1,5 млн человек. Отсюда общая сумма прямых демографических потерь гражданского населения этой страны составляет до 4,5 млн человек.
Потери гражданского населения Польши, напротив, обычно намного завышаются. Особое значение при этом имеет проблема подсчета жертв войны среди проживавших в этой стране евреев.
Эти преувеличения появились сразу после окончания войны на идеологическо-психологической волне еще не остывшей справедливой ненависти к нацистскому режиму и продолжавшегося бурного осуждения его преступлений. При этом преступные действия нацистов в отношении евреев вызывали особое возмущение, поскольку этот этнос подвергался наибольшим преследованиям с их стороны, включая массовые убийства за одну лишь принадлежность к нему. Показательными в этой связи представляются высказывания британского публициста Ю. Дэвидсона, который писал, что сразу после окончания войны «в Израиле… номера лагерных татуировок в Аушвице люди показывали с гордостью, как боевые награды». И он же далее продолжал, комментируя обсуждение на Нюрнбергском процессе преступления нацистов в отношении евреев: «Услышанное и записанное во время судебных процессов шокировало поколение середины ХХ века, не привыкшее к статистике массовых убийств» [275].
Впрочем, эта тенденция возникла еще задолго до окончания войны, во всяком случае в действиях советских властей, и на то были свои причины. Зная о многочисленных массовых расправах, которые нацисты устроили в отношении евреев на оккупированных территориях СССР, они решили использовать эти факты для сотрудничества с влиятельной и богатой еврейской диаспорой США, Великобритании и других стран. Одними из главных орудий воздействия на нее стали Совинформбюро и созданный еще в феврале 1942 года Еврейский антифашистский комитет. Современный исследователь Ф. Синицын отмечает, что «за годы войны ЕАК направил в зарубежную прессу 12 рукописей книг, 23 155 статей, 3300 фотоотчетов и фотографий о зверствах нацистов» [276]. Это сотрудничество и активная антинацистская пропагандистская работа продолжались как минимум до 1947 года. Очевидно также, что пропаганда без преувеличений, как правило, не бывает.
Весьма наглядный пример того, как возникали преувеличения числа погибших во время войны польских евреев, а значит, и граждан Польши в целом, можно обнаружить в выступлении на Нюрнбергском процессе помощника главного обвинителя от СССР Л.Н. Смирнова. По его словам, в 1931 году в Польше проживало 3,1 млн евреев. Затем их число, как он сказал, «по неофициальным данным», достигло в этой стране в 1939 году 3,5 млн человек. После войны же в ней осталось 100 тыс. евреев и еще 200 тыс. находилось в СССР. Из этого он сделал вывод, что в Польше за время войны погибло 3 млн евреев [277].
На самом же деле их численность в Польше за указанные 8 предвоенных лет из-за сравнительно низкого естественного прироста и довольно масштабной эмиграции скорее даже уменьшилась. Кроме того, в этих подсчетах совершенно не учитывается, что почти половина всех польских евреев в результате событий сентября – октября 1939 года оказалась за пределами этой страны – на территории СССР и в меньшей степени других государств.
Очевидно, что вопрос о числе погибших в годы войны евреев Польши тесно связан с вопросом об общем числе погибших в это время представителей еврейской диаспоры во всей Европе. К сожалению, в последнее время он приобрел чересчур эмоциональный и политизированный характер. При этом разброс мнений разных авторов чрезвычайно велик: от ставшей сакральной для многих цифры в 6 млн жертв-евреев до обосновываемой некоторыми историками-ревизионистами цифры в 0,5 млн человек их общих потерь [278].
