Конечно, «после драки кулаками махать» легче, и автор этих строк не считает себя умнее наших военных и политических руководителей того времени. В любом сложном деле ошибки и упущения неизбежны, но даже и после происшедших событий вскрыть их в силу различных причин не так уж и просто. А понять эти ошибки мы обязаны, чтобы знать правду о своей истории и не повторить их больше в том или ином виде.
Любые человеческие ошибки, просчеты, упущения являются по своему характеру субъективными явлениями. Однако они во многом определили объективное преимущество Германии и ее союзников в начале войны: во-первых, в силе развернутых против нашей страны войск и в меньшей мере всех войск, во-вторых, внезапности их первого мощного удара по нашей обороне. Они также обусловили недостаточную общую готовность к войне обороны страны и боеготовность советских войск. Вместе с тем очевидно, что в числе иных причин указанных слагаемых объективного немецко-фашистского превосходства в начале войны были и вполне объективные обстоятельства, такие, как гораздо большие ресурсные возможности блока фашистских государств с учетом использования ими потенциала оккупированных стран, сложившееся в течение столетий преимущество Германии и большинства европейских стран в научно-техническом и экономическом развитии и создании инфраструктуры, а также более ранее вовлечение Германии в полномасштабные военные столкновения, обусловившее ее опережение в мобилизации, укомплектованности войсковых частей и соединений и более раннем развертывании и сосредоточении для военных действий своих войск. Как уже отмечалось, объективные факторы неудач Красной Армии в целом имели приоритетное значение.
Начальник германского Генштаба сухопутных войск (ОКХ) Ф. Гальдер так описывал в своем дневнике первые результаты внезапности немецкого нападения: «Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать. Можно ожидать еще большего влияния элемента внезапности на дальнейший ход событий в результате быстрого продвижения наших подвижных частей, для чего в настоящее время всюду есть полная возможность» [155].
В то же время эффект неожиданного первого удара немецко-фашистских войск постепенно стал сходить на нет по мере возрастания их потерь, все большего их отдаления от основных баз снабжения, роста «измотанности» в ходе многомесячных боев, увеличения растянутости немецких коммуникаций, постепенного выравнивания сил сторон вследствие интенсификации мобилизационных мероприятий, проводимых советским руководством, а также перебросок советских войск и т.д. И хотя преимущество в силах и средствах у немцев и их союзников оставалось еще довольно долго, к ноябрю 1941 года они «выдохлись», «увязнув» в советской обороне. Неожиданный и удачный первый удар немецких войск, заставший в основном врасплох наши войска, сильно помог врагу выиграть летне-осеннюю кампанию 1941 года, но не смог сам по себе привести к полному разгрому Красной Армии и поражению СССР. Таким образом, хотя эту кампанию немцы и их союзники убедительно выиграли, запланированный блицкриг им в целом не удался.
О причинах слишком больших советских потерь в 1941 году можно сказать, что они являются на первый взгляд довольно парадоксальными: наступали почти все время немцы и их союзники, а наступление в предшествующих войнах чаще всего (во всяком случае, при прочих равных условиях) сопровождалось бульшими потерями, чем оборона, но на самом деле гораздо бульшие потери понесли наши войска. Как же так получилось?
