Само собой, в длинном перечне возможных кандидатов мелькнула фамилия Берсеньева. Но я ее проигнорировала. Решила держаться от него подальше, ну так и держись. К тому же в субботу вечером бизнесмены отдыхают, и сейчас Сергей Львович наверняка окучивает какую-нибудь блондинку или брюнетку, он всеядный. Хотя можно попробовать. Слово я все равно уже нарушила, пьянствуя с ним на своей кухне, а потом встречаясь с братьями-таджиками, не грех еще раз использовать его с благой целью. Я недолго боролась с искушением, оно, как всегда, победило. Лишний повод сказать о себе что-нибудь нецензурное. Нет у тебя характера, Ефимия Константиновна, нет. Всю жизнь хочешь одно, а делаешь другое.
— Это карма, — сказала я с печалью и позвонила Берсеньеву.
— Как ты вовремя, дорогая, — заявил он позевывая. — Гадал, то ли спать лечь, то ли напиться в одиночестве.
— Я думала, ты рыщешь во тьме, пытаясь унять порочные страсти. А почему в одиночестве? Тебе же стоит лишь глазами зыркнуть, и очередная красотка рухнет к твоим ногам.
— Твоя правда, ноги у красоток слабые. Признаться, это было бы самым скверным развитием событий. Здоровый сон и выпивка в собственной компании намного предпочтительней.
— Да уж, вряд ли найдется собутыльник тебе под стать. Хотя с Димкой вы неплохо спелись. Собственно, я звоню по делу…
— Да? Приезжай, и все расскажешь.
— А где ты?
— Дома, естественно, — удивился он.
— Не хочу я к тебе приезжать.
— Сестрицу боишься?
— Да задолбал ты…
— Ну, как знаешь. Я думал, тебе любопытно взглянуть, как я устроился.
— Говори адрес, — сказала я, самой себе скроив зверскую рожу, к прежним непечатным высказываниям о собственном характере прибавилось еще одно…
Отправилась я на такси, очень кстати во двор въехала машина и высадила пассажира у моего подъезда. Сергей Львович, как и положено бизнесмену его уровня и достатка, жил в новом доме в самом центре города. Облицовка мрамором, подземный паркинг, огороженная территория — резервация для баловней судьбы. В будке возле калитки охранник, в подъезде — консьерж. Я назвала номер квартиры, и меня милостиво пропустили. Поднялась на пятый этаж, дверь квартиры Берсеньева была прикрыта неплотно. Заглянув в просторный холл, я громко позвала:
— Эй, ты где?
— Иди на голос, — отозвался Берсеньев.
Я намеревалась протопать в сапогах, но внезапно застыдилась: пол в холле был из какого-то диковинного камня серо-голубых тонов, в центре — роза ветров или что-то похожее, камень для нее использовали зеленоватый.
Зло фыркнув, я стянула сапоги и пошла искать Берсеньева. Он сидел возле огромного, от потолка до пола, окна в белом кожаном кресле спиной ко мне. В руке стакан с выпивкой, кубики льда ритмично позвякивали. Берсеньев смотрел на вечерний город, и я вместе с ним залюбовалась роскошным видом, который, вне всякого сомнения, влетел в копеечку. «Интересно, Агатка была здесь? — некстати подумала я. — И что бы сказала по поводу всей этой роскоши? Роскоши, надо сказать, неброской, ни тебе позолоты, ни вензелей на потолках. Стильно, удобно… во всем чувствовался вкус… А еще сразу становится ясно, что это квартира мужчины, который живет тут один и ничего в своей жизни менять не собирается. Любопытно, отделкой квартиры занимался настоящий Берсеньев или уже этот постарался?»
— Не стой за спиной, — сказал Сергей Львович. — Терпеть этого не могу.
Я прошла и села радом в точно такое же кресло, они немного напоминали шезлонг, плавные вытянутые линии… Казалось, ты не в городской квартире, а на палубе океанского лайнера.
— Выпьешь? — спросил Берсеньев, поворачиваясь. А меня вдруг, как тогда в кафе, поразила странная отрешенность его взгляда.
— Сколько раз повторять: я покончила с пороком.
— С одним или со всеми?
— Со всеми сразу я не могу. Кишка тонка. Надо выстраивать приоритеты, как любит выражаться Агатка. И испытывать моральное удовлетворение от своих маленьких побед.
— Редкого ума твоя сестрица. Если хочешь чай или кофе — обслужи себя сама, — указал он в сторону кухни, глянцево-белой с черной столешницей.
— Перебьюсь. Опасная штука, — кивнула я на окошко. — Не возникает желания шагнуть за стекло?
— Иногда. Это просто скука, — усмехнулся он.
— Нет, брат, — покачала я головой. — Это твое поганое прошлое тебя не отпускает.
— Много ты знаешь о моем прошлом, — хохотнул он.
— Догадываюсь.
— Ладно, безгрешная ты моя, встретимся на том свете, сочтемся угольками. Ну, что у тебя за дело?
Я достала из кармана пальто распечатанную на обычной бумаге фотографию и протянула Берсеньеву.
— Парня, что обнимает Ирину, зовут Андрей. Бывший одноклассник.
— К старухе наведалась?
— Ага.
— И тебе не терпится оказаться в Голованове?
— Точно. А машина не заводится.
Берсеньев поставил стакан с недопитым виски на пол и поднялся.
— Что ж, всегда рад услужить красивой девушке.
— Я существо, — напомнила я.
По дороге в Голованово я рассказала Берсеньеву о разговоре с бабулей.
— По-твоему, парень прирезал Ирину на почве безответной любви? — выслушав меня, спросил Сергей Львович.
