— Возьми платок в бардачке, — кивнул Берсеньев. — Сколько раз ты была замужем? Четыре? И все твои мужья были тебе по барабану.
— За первого я вышла по глупости, а третьего родители сосватали.
— Но второго и четвертого ты выбрала в здравом уме? А потом появился Стас, и все, приехали… Никем его не заменить, из сердца не вырвать, а горькая судьбинушка распорядилась так, что вместе ужиться не смогли.
— Я поняла. Я неуважительно относилась к чужим чувствам, и господь вознамерился показать мне, где раки зимуют. Вот тебе любовь, по самое не могу.
— Точно. Сунет ее господь дуракам в руки, да не скажет, что с ней делать. И они ее по глупости профукают. Хотя в твоем случае есть хорошие шансы, и я бы ими воспользовался.
— Чтобы растолковать все это, необязательно было тыкать меня мордой в панель.
— Я легонько. Знай свое место. В этом мире командуют мужчины.
Он въехал во двор, и я поспешила выбраться из машины, но Берсеньев меня остановил. Ухватил за подбородок и развернул к себе.
— Разгадка-то проста, — улыбнулся он, но говорил серьезно. — Как ни парадоксально это звучит, со мной ты чувствуешь себя в безопасности. Потому что я от тебя ничего не хочу. В отличие от Димки, Славки и прочих твоих мужиков. А ты ничего не хочешь от меня.
— И все равно мордой в панель не стоило.
Доходчивые разъяснения Берсеньева моей задумчивости не уменьшили, и в квартиру я поднималась, сурово хмуря лоб. Попробовала приготовить обед, но тут же бросила это занятие, полежала на диване, телевизор посмотрела. Ехать одна в Головано во не рискнула, вдруг правда накосячу. А вот встретиться с Одинцовым мне ничто не мешает. И я по звонила Геннадию Владимировичу.
— Приезжайте ко мне.
Он появился минут через двадцать, стремительно вошел в квартиру и спросил с надеждой:
— Есть новости?
— Снимайте пальто и проходите, — предложила я.
Когда он вешал пальто, руки его дрожали, я поспешно отвела взгляд. Устроились мы в кухне. Я принесла распечатанную фотографию и протянула Одинцову. С минуту он внимательно ее разглядывал.
— Где вы это взяли? — спросил, вскинув голову.
— Фотография была в альбоме Ольги Валерьяновны.
— Этот молодой человек… он так смотрит на Иру… Или мне только кажется?
— Вряд ли. По-моему, взгляд очень красноречив. Молодого человека зовут Андрей Дыбенко, он одноклассник Ирины. По словам Ольги Валерьяновны, долгое время был влюблен в вашу жену… Ира вам что-нибудь рассказывала о нем?
— Как-то раз упоминала. Был такой мальчик, ходил за ней, словно тень… Вряд ли она относилась к нему серьезно. Вы думаете… — Он замер, так и не закончив фразу.
— Дыбенко переехал в наш город примерно за две недели до убийства. Снял комнату, устроился на работу. В день, когда погибла Ира, ушел из дома и больше не возвращался. На работу не вышел.
— Вы знаете, где он сейчас?
— Пытаюсь выяснить.
— У него ведь есть родственники? Возможно, они знают? Надо немедленно ехать в Голованово. Вам известен его адрес?
— Пока нет.
— Город небольшой, мы можем… — Он резко поднялся, а я попросила:
— Сядьте, пожалуйста. В Голованово я поеду завтра…
— Почему завтра?
— Геннадий Владимирович, вам в любом случае не стоит с ним встречаться, и я почти уверена, что у родственников мы его не найдем. Вы мне очень поможете, если вспомните: не говорила ли вам Ирина о встрече со старым знакомым. Имени она могла не называть.
— Нет, — после паузы ответил он. — Точно, нет… ничего подобного.
— Может, это произошло чуть раньше, например, когда она ездила навестить подругу?
— Ни о каком знакомом она мне не говорила, Если вы думаете, что моя жена с кем-то встречалась… и ничего не сказала мне…
— Встреча могла быть самой безобидной.
— Расскажите мне о нем, что это за человек, что их связывало?
— Юношеская любовь, я полагаю. Потом они расстались, как это обычно бывает…
— И через столько лет он… убил мою жену? За что?
— Я бы не спешила с выводами. И на вопрос «за что?» ответить не берусь. Пока по крайней мере. Это может быть месть, зависть к чужому счастью…
— Боже мой… — Одинцов закрыл лицо руками, но тут же убрал их и посмотрел на меня.
— Ограбление я тоже не исключаю. Судя по всему, Дыбенко жил небогато… повторю еще раз: выводы делать рано…
— Но почему следователь до сих пор о нем не знает? Они же обязаны…
— Следователю я сообщу завтра.
— Вы ведь уверены, что это он? Уверены?
— Для уверенности слишком мало фактов. Но его исчезновение в день убийства вашей жены выглядит подозрительным.
Я подумала, стоит ли рассказать ему о машине, и В конце концов, решила: не стоит.
— Я вам очень благодарен, — облизнув пересохшие губы и с трудом подбирая слова, сказал Геннадий Владимирович. — Вы за эти дни смогли сделать куда больше, чем они за целый месяц. — Кто такие «они», было ясно без вопросов. — Я знал, что у вас получится. Знал…
«Тогда вы знали куда больше, чем я», — чуть не брякнула я в досаде.
— У нас до сих пор нет с вами официального договора, — заволновался он.
— Это не имеет значения.
— Вы найдете его?
— Если Дыбенко сбежал, вряд ли. Мне это просто не по силам. Поэтому завтра я и сообщу о нем следователю.
— Да… — кивнул он. — Так, наверное, правильно.
