Димка наклонился, поцеловал меня в макушку и через минуту покинул квартиру. А я подперла щеку кулаком и заревела. Самое глупое занятие на свете. Принесла его нелегкая, только душу разбередил. Само собой, мысли тут же переключились на Стаса. Все эти дни я старательно их избегала, и вот, пожалуйста. Впору припуститься к нему сломя голову… вот только неизвестно, куда… и как он к моему появлению отнесется… Он ведь мог позвонить… Стоп, не начинай все сначала. Это было проще сказать, чем сделать… В общем, мне предстояла еще одна бессонная ночь.
На следующий день я позвонила Одинцову, откладывать разговор и дальше уже не было смысла. Я попросила его приехать к нам в контору, а потом отправилась в кабинет Агатки. Сестрица встретила меня с обычной приветливостью.
— Чего?
— Ты не могла бы разнообразить свои вопросы? — съязвила я.
— Слушаю вас, Ефимия Константиновна.
Я рассказала ей о последних событиях, не забыв сообщить об угрозах бывшего отцу нажаловаться.
— Между прочим, он прав, — пожала она плечами. — А чего кислая? Одинцову ты все-таки помогла.
— Повода для радости не вижу… Сама говоришь, любое дело надо доводить до конца.
— А еще говорю: стену лбом не прошибешь, то есть в конкретном случае Андрея этого сама не найдешь. Отшивай Одинцова и вспомни наконец, что у нас дел по горло.
Я вернулась за свой стол, немного потаращилась в компьютер без особого толка, тут и Геннадий Владимирович появился. Беседовать с ним я предпочла в переговорной, крохотной комнате, где стояли стол и четыре стула…
— Вы были в Голованове? — начала я с вопроса.
Он вздохнул и отвел взгляд. Я молчала, и Одинцов, почувствовав, что пауза чересчур затянулась, вынужден был ответить:
— Да. Я хотел… я подумал, если увижу его, сразу пойму…
— Я ведь вам сказала: маловероятно, что он в доме своей матери…
— Извините, наверное, я не должен был этого делать… но… для меня это было очень важно. Я все испортил, да?
— Ничего вы не испортили, — ответила я, в досаде отводя глаза бог знает почему, но я чувствовала Себя виноватой. — Обо всем, что мне удалось узнать, я сообщила в следственный комитет. Больше я ничего не смогу для вас сделать.
— Но… Вы отказываетесь, потому что я поехал в Голованово? Вместо того чтобы положиться на вас…
— Вовсе нет. Заниматься этим делом мне теперь попросту не позволят.
Мы некоторое время смотрели друг на друга, он Кивнул и сказал:
— Что ж… спасибо. Я уверен, вы действительно Сделали все, что могли. Сколько я вам должен?
— Нисколько. Считайте это дружеской услугой. И передайте привет Ольге Валерьяновне. Как она себя чувствует?
— Держится, — пожал он плечами и поднялся. Он вроде бы хотел еще что-то сказать, но передумал. — Спасибо, — уже стоя на пороге, повторил он И удалился.
На душе почему-то было пакостно. Я достала мобильный и позвонила Берсеньеву.
— Следствие закончено.
— Злодей уже в оковах? — усмехнулся он.
— Пока нет, но я на это рассчитываю.
— Что ж, дорогая, дни, проведенные с тобой, были лучшими в моей жизни.
— Придурок, — сказала я и дала отбой.
Два дня Агатка пропадала в суде, и мы с ней почти не виделись. В пятницу она собралась в славный город Плес в компании коллег-адвокатов, там затевался то ли семинар, то ли дружеская попойка. Милостиво звала меня с собой, но я отказалась. Вернуться должна была только в воскресенье вечером, и я настроилась на тоскливые выходные.
В последний рабочий день недели Агатка ушла рано (выезд был назначен на 14.00), в шесть смылись девчонки, я же, рассудив, что дома занять себя нечем, трудилась с утроенным рвением, наверстывая упущенное. Часов в семь объявился Сергей Львович, позвонил на мобильный.
— У меня возникло непреодолимое желание тебя увидеть.
— Неужто не запасся девушкой на вечер?
— А ты догадливая, — засмеялся он. — На улице холод, все красивые девушки куда-то попрятались. Вот я и вспомнил о тебе. Давай отметим благополучное завершение нашего сотрудничества. Надевай красивое платье, сапоги на шпильках, будешь демонстрировать мне свою убойную походку.
— Больно надо… Я на работе, и нет у меня ни платья, ни шпилек.
— А сестрица твоя тоже там?
— Сестрица в Плесе.
— Так это ж здорово. Сейчас заеду за тобой, и отправимся пьянствовать. Ты мне нравишься, даже когда одета, точно пугало. — Он заткнулся, а я направилась к зеркалу. Придирчиво себя оглядела. Вот скотина… вполне приличный костюм. Ладно, я тебе покажу пугало…
Берсеньев явился через пятнадцать минут, видно, пасся где-то рядом. Я поставила офис на сигнализацию и вслед за Сергеем Львовичем побрела к машине.
— Заедем домой, — буркнула сердито.
— Любой каприз, я сегодня добрый.
В квартире я предложила Берсеньеву занять себя чем-нибудь в кухне и пошла готовиться к выходу в свет. Мой гардероб подвергся тщательному осмотру. Спасибо сестрице за новое платье! Быстренько соорудив подобие прически, я достала косметичку, которой пользовалась редко и неохотно, и за десять минут нанесла боевую раскраску. А потом вышла в Кухню и встала в дверях, подбоченясь.
— Ну?
Берсеньев прикрыл глаза рукой и тенорком пропел:
— Ослеплен. Насчет пугала я погорячился, на самом деле ты красавица.
