— Честно? Нет. Я просто пораскинул мозгами и решил, что с выводами мы поспешили. И к бывшему ТЫ кинулась преждевременно, лишив меня развлечения и себя, кстати, тоже. Потому что теперь ковыряться в этом деле нам не позволят, а жаль. Так выпьем за то, чтобы впредь торопливость не лишала нас удовольствия.
Мы подняли бокалы, отсалютовав друг другу, и выпили. Я пребывала в большой задумчивости, и на этот раз вино мне показалось попросту безвкусным. Что, если Берсеньев прав, и выводы я сделала чересчур поспешно? Упустив что-то важное…
— Не переживай, — подмигнул Сергей Львович, наблюдая за моими терзаниями. — Иногда и ментам нелишне потрудиться. Кстати, за твоей спиной сидит Стас. Это я к тому, чтобы ты, случайно обернувшись, не свалилась со стула.
— Стас? — растерялась я.
— Ага. Четвертый стол по центральной линии.
Все мысли из моей головы разом улетучились, кроме одной: не поворачиваться… С большим трудом я заставила себя усидеть на месте.
— Похвальная выдержка, — продолжал трепаться Берсеньев. — Малость побледнела, но, в общем-то, держишься молодцом.
— Он… он один? — помедлив, спросила я.
— Странная идея являться в ресторан в одиночестве, тем более в пятницу вечером. Даже я предпочел твою компанию…
— Он с женщиной?
— Сидят втроем: мордастый тип, грудастая брюнетка и Стасик. Не факт, что баба его… Так что не спеши вопить во все горло: «Изменщик коварный!»
— Заткнись. Он нас заметил?
— Не заметить тебя, моя прелесть, невозможно. Ты девушка во всех смыслах заметная, а в этом платье выглядишь на миллион баксов. Я бы даже два дал, не знай по опыту, что ни одна баба таких денег не стоит… По-моему, грудастая нагло его клеит. Ручку держит на его локте… Может, дать в глаз нахалке? Стасик это непременно оценит.
Я все-таки повернулась. Стас сидел совсем рядом, лицом ко мне, чуть наклонив голову к жгучей брюнетке. Она что-то рассказывала, а он снисходительно улыбался. Я растерянно замерла, не в силах отвести взгляд. Он, конечно, обратил на это внимание, но делал вид, что меня не замечает.
— Я ухожу, — сказала я, поворачиваясь к Берсеньеву.
— Я бы не спешил, — усмехнулся он. — Вдруг валять дурака ему надоест и он пригласит тебя на танец? Или подойдет поздороваться… Никогда не знаешь, чем все закончится.
— Ты нарочно привел меня сюда? — зашипела я, едва сдерживаясь. — Знал, что он будет здесь?
— Шутишь? Я же не старик Хоттабыч, у меня и бороды-то нет… Счастливое стечение обстоятельств, грех не воспользоваться. Предлагаю выпить…
Берсеньев подозвал официанта и заказал еще вина. На сей раз я выпила его как воду. Не полегчало. «Какой смысл прятаться в бутылке, если неприятности все равно найдут?» — мысленно хмыкнула я. Шаткое равновесие, в котором я пребывала последние дни, трещало по швам. И боль рвалась наружу, я запихивала ее обратно, а она растекалась по всему телу, перехватывая дыхание…
— Н-да, — покачал головой Берсеньев. — Эк тебя ломает… Стасик решил быть твердым, как скала. Может, и правильно. Начни он вилять хвостом, и запросто схлопотал бы пинка. А если тебя немного помурыжить, ты, вполне вероятно, начнешь вилять хвостом сама. И дело сладится. Может, тебе его самой на белый танец пригласить? Если бы ко мне подкатила девица в таком наряде, я припустился бы за ней вприпрыжку… Беда с вами, — вздохнул Берсеньев, сверля меня взглядом. К тому моменту мне уже было все равно: здесь сидеть или бежать сломя голову… От себя, как известно, не убежишь. — Ну, вот, нахальная баба поволокла его танцевать, — продолжал комментировать Берсеньев. — Может, и нам в пляс удариться?
Сергей Львович в самом деле поднялся и потянул меня за руку, я отправилась за ним, точно овца на закланье. В толпе танцующих Стас оказался далеко, в нашу сторону не взглянул, сосредоточившись на своей спутнице… Это я ступала по полу, точно по раскаленным углям, а ему, похоже, было все равно… Ты еще зарыдай от жалости к себе… Хочешь с ним поговорить? Ну, так подойди, предложи проследовать в бар для приватной беседы… вот только что ты ему скажешь? Мне невыносима жизнь без тебя, а быть с тобой я не могу. Слишком много всего оказалось между нами. Слишком много…
— Ты мне все ноги отдавила, — буркнул Берсеньев. Я подняла на него взгляд, точно впервые заметив. — Ку-ку, — пропел он. — Это я… не бог весть Что, но ты могла бы из вежливости обратить на меня внимание…
— А ты хорошо танцуешь, — сказала я, радуясь, что Берсеньев прервал бесконечный поток моих горестных мыслей.
— Пришлось научиться, — усмехнулся он. — Мой предшественник был помешан на танцульках, поменять привычки человек, конечно, может, а вот внезапно лишиться приобретенных навыков вряд ли.
Музыка стихла, и нам пришлось вернуться за стол.
— Что б еще такого сделать?.. — потер нос Берсеньев. — Надо же как-то заставить его шевелиться. Редкого терпения человек. Я бы на его месте давно взял тебя за руку и увел отсюда прямиком в свою постель. Ты бы, конечно, повопила, подрыгала ногами и даже съездила мне по морде пару раз, но к утру непременно бы стихла и потихоньку начала мурлыкать.
— Ему мое мурлыканье на хрен не нужно, — усмехнулась я.
