— Машину? — По тому, как он это произнес, стало ясно: о найденной машине ему не сообщили.
— Вам не сказали? Наверное, предпочитают держать это в тайне, в интересах следствия.
— Но как же так, я имею право знать… — заволновался он.
— Уверена, вам сообщат, как только сочтут возможным… — Я изобразила замешательство. Об этом я узнала от своего знакомого… Не хотелось бы его подводить… Большая просьба…
— Конечно. Я понимаю, — кивнул он. — Ефимия Константиновна, я буду молчать, не сомневайтесь. Расскажите, что им удалось обнаружить, вы же знаете, как это важно для меня…
— Машину Дыбенко нашли в лесу, неподалеку от вашего дома. У меня создалось впечатление… нет, лучше мне помолчать, не то подведу своего знакомого, да и преждевременно говорить об этом.
Он схватил меня за руку, так вцепился в нее побелевшими пальцами, что у меня заломило запястья.
— Прошу вас… Вы не можете просто взять и уйти, ничего мне не сказав…
— Я бы рада, да сама ничего толком не знаю. Вроде бы прочесывали лес в том районе и что-то нашли…
— Что? — нахмурился он.
— Честное слово, Геннадий Владимирович, не знаю… Вещественные доказательства, которые наконец-то сдвинут расследование с мертвой точки. Судя по тому, как мой знакомый говорил об этом, доказательства действительно очень важные. То, что они держат этот факт в секрете, мои догадки только подтверждает.
— Но что они могли обнаружить? — нахмурился Одинцов. — Я имею в виду, помимо машины?
— Орудие убийства, — пожав плечами, предположила я.
— Найти нож через месяц после убийства в лесу, под снегом?
— Это только мои догадки. Они могут не иметь ничего общего с действительностью.
— Но машину они нашли совершенно точно?
— Да.
— Вам не кажется это странным? — Одинцов продолжал хмуриться, приглядываясь ко мне, точно заподозрил, что я ему голову морочу.
— Что вы имеете в виду? — сказала я, разыгрывая непонимание.
— Почему он бросил машину? Да еще недалеко от места преступления? Он торопился сбежать отсюда, логично было оставить ее по дороге в Нижний, в каком-нибудь глухом месте, где ее не найдут.
— На этот вопрос я вряд ли смогу ответить. Наберитесь терпения, — повторила я. — Когда следователь сочтет возможным сообщить вам… Они знают куда больше меня. И, надеюсь, смогут разобраться, почему он поступил так, а не иначе.
— Они подозревают меня, — заявил он с кривой усмешкой. — Потому и молчат о находке.
— Не знаю, что заставило вас сделать такой вывод. На мой взгляд, оснований для этого нет.
— Уверен, мне еще придется обратиться к вам за помощью… — Он нервно засмеялся и покачал головой. — Помните американский фильм, где героя обвиняют в убийстве жены? В убийстве, которое он не совершал. И все же оказался в тюрьме. В конце концов он нашел убийцу, но такое бывает лишь в кино. Моя история вряд ли закончится так же. Я потерял жену, одного этого хватит, чтобы сойти с ума, а мне еще предстоит доказывать свою невиновность. — Он вновь усмехнулся и добавил с горечью: — Не откажетесь меня защищать?
— В этом, собственно, и состоит моя работа. Правда, пока я еще не адвокат. — Я улыбнулась, но моего легкого тона Одинцов не принял, уставился куда-то поверх моего плеча и мрачно кивнул.
— Вы с самого начала меня подозревали… подозревали, что так будет, — поправился он. — Потому и спешили избавиться от этой работы.
— Вообще-то это не моя работа, и отказалась я от нее, понимая, что ничего больше не смогу для вас сделать.
— Конечно, — произнес он, открыл дверь машины, сел в водительское кресло, захлопнул дверь и уехал не прощаясь.
Едва машина скрылась за ближайшим домом, как рядом со мной притормозил «Форд» темно-синего цвета. Я его совсем было проигнорировала, но тут увидела за рулем Берсеньева.
— А где твоя роскошная тачка? — спросила, устраиваясь рядом.
— Роскошная тачка чересчур приметна. На этой покатаешься. — Он протянул доверенность, написанную от руки неизвестным мне господином Бирюковым.
— Сказал бы сразу, что свою машину жалко.
— Жалко, — кивнул Берсеньев. — Ну, рассказывай, как прошла встреча?
Мы проследовали по переулку и оказались на проспекте, впереди у светофора замерла машина Геннадия Владимировича. Берсеньев, приблизившись, занял место в соседнем раду, расстояние между нами было приличное, вряд ли Одинцов меня заметит, и все же я откинула спинку сиденья, решив, что слежка — это забота моего спутника.
— Черт ее знает, — вздохнула я, отвечая на вопрос Сергея Львовича. — О машине я ему все рассказала, и о том, что менты лес прочесывали, тоже.
— Занервничал?
— Ага.
— А должен бы радоваться.
— Чему, интересно? Нашли машину, а не убийцу. А если он завтра с утра помчится к следователю и потребует объяснений?
— Пусть мчится. Нам-то что?
— Мне бывший голову оторвет, он и так грозился отцу нажаловаться.
— Голова в твоем организме не главное…
— Тоже мне умник.
— Ну, уж не дурак… Сомнительно, что Одинцов сегодня в лес отправится. Уже стемнело, и в такую пору там делать нечего. Но на всякий случай мы за ним присмотрим.
