В здание я все-таки заглянула, охраны там не было, двое мужчин курили неподалеку. Только я собралась задать им вопрос, где находится рекламное агентство, как увидела Одинцова. Возле лестницы он разговаривал с полной дамой лет пятидесяти. На счастье, стоял ко мне спиной, и я выпорхнула на улицу, не успев попасться ему на глаза.
Первым делом обошла здание по периметру и убедилась: кроме центрального входа, есть еще две двери. Одна, железная, выходила во двор и была заперта. Другая — с торца здания, увидеть ее, как и центральную, находясь в переулке, невозможно. Над дверью яркая вывеска «Цветы и подарки», вряд ли Одинцов сможет ею воспользоваться. И все же, три двери в разных местах — это слишком. Как прикажете держать их под наблюдением? Проще приглядывать за машиной.
Тут я вспомнила про сестрицу и набрала номер ее мобильного.
— Ты не станешь сильно гневаться, если я задержусь? — спросила душевно.
— А что мешает появиться вовремя? — с подозрением поинтересовалась она.
— Трубу на кухне прорвало. Жду слесаря.
— Ничего другого придумать не могла?
— Ничего другого в голову не приходит. Не доставай, а?
Агатка буркнула что-то неразборчивое и отключилась.
Я вернулась в переулок и примерно час просидела, пялясь в окно. Народ сновал туда-сюда, выглянуло солнышко, снег искрился под его лучами, но в сон почему-то клонило еще больше. Мысль о кофе не давала покоя, ко всему прочему, очень хотелось в туалет. Оттого я вновь покинула машину и направилась в кафе. Пробыла я там не больше пятнадцати минут, заглянула в дамскую комнату и взяла кофе в бумажном стаканчике. Пока девушка готовила кофе, я не спускала глаз с двери в офис. А в переулок припустилась бегом. Машина Одинцова стояла на прежнем месте. Я вздохнула с облегчением. Не окажись ее там, у Берсеньева появился бы повод язвить до скончания века. Прихлебывая кофе, я смотрела в окно, ожидая, когда Одинцов наконец появится. Его работа связана с разъездами, но сегодня он вроде бы никуда не спешил.
Прошел час, второй, а он так и не появился. Наплевав на инструкции, я позвонила Берсеньеву. Его телефон оказался отключен. Вот и посылай ему смс. Через полчаса я позвонила еще раз, с тем же успехом. Будь на месте Берсеньева кто-нибудь другой, я бы, наверное, заволновалась, но Сергей Львович не из тех, о ком следовало проявлять беспокойство. Интересно, он в самом деле на дереве сидит? Хотелось бы взглянуть… Ладно, как бы скверно мне сейчас ни было, ему еще хуже. Я-то просто от скуки изнываю, а он по лесу болтается или прыгает по веткам, точно белка, если действительно сейчас в лесу. Может, сидит в своем офисе, в тепле и уюте, а я здесь глаза пялю на чужую тачку. Дурацкая идея, с чего он взял, что Одинцов бросится в лес? И тут за-звонил мой мобильный. Голос Берсеньева звучал весело, не похоже, что парень страдает, с трудом ба-лансируя на ветке.
— Как дела? — спросил он.
— Никак. Одинцов приехал на работу и торчит здесь с самого утра. Я сижу в переулке, сторожу его машину.
— Уверена, что офис он не покидал?
— В здании три двери, а я одна. Машина точно на месте.
— Я и не рассчитывал, что от тебя будет толк, — осчастливил Берсеньев. — Но было бы куда хуже, если б ты со мной потащилась.
— А ты где? — насторожилась я.
— Где, где, в лесу. Дятла изображаю.
— Уверена, тебе это блестяще удается.
Он хмыкнул и милостиво предложил:
— Отправляйся домой, будем считать твою миссию законченной.
— Как домой? Я что же, зря полдня здесь сидела?
— Ну, если хочешь, еще посиди. Я не против.
Берсеньев засмеялся и дал отбой, а я принялась чертыхаться. Скорее, из упрямства проторчала возле офиса еще два часа и наконец увидела Одинцова в компании мужчины с пышными усами. Стоя возле машины Геннадия Владимировича, они немного поговорили, затем простились, усатый бодро зашагал по переулку, а Одинцов уехал. Я, само собой, последовала за ним. Его сегодняшний маршрут мало чем отличался от вчерашнего, правда, в супермаркет он не заезжал, сразу проследовал к Ольге Валерьяновне. Пробыл у нее чуть больше часа и отправился домой. Когда он свернул во двор дома, где жил его брат, уже стемнело.
День можно смело считать потерянным. Злясь на себя, Берсеньева и весь белый свет, я поехала на работу, в основном потому, что не знала, куда еще податься.
Девчонки ехидно ухмылялись, наблюдая за тем, как я устраиваюсь за столом, и выразительно поглядывали на часы, висевшие в приемной.
— Меня задержало дело государственной важности, — сообщила я, чтобы они не очень напрягались.
Дверь кабинета открылась, и Агата Константиновна поприветствовала меня радостным воплем:
— О, ты снова с нами! У тебя одна труба лопнула или сразу все?
— Одна, но мороки от этого не меньше.
— Я думала, в родном ЖЭКе тебя ценят и поспешат на выручку. Кстати, если так пойдет дальше, ты Очень скоро вновь вольешься в их дружный коллектив.
— Намекаешь, что из твоих помощников я опять переквалифицируюсь в дворники?
— Надо ли говорить, что эта работа куда больше подходит твоему образу жизни? — съязвила Агатка, вздохнула и добавила куда спокойнее: — Ладно, явилась, и слава богу.
