Вскоре девчонки закончили трудовую вахту, сестрица тоже домой засобиралась.
— Ты здесь ночевать решила? — поинтересовалась она, проходя мимо. — Может, не стоит идти на такие жертвы?
— На тебя не угодишь…
— Угодить мне просто, — вздохнула она. — Главное, чтоб я не чувствовала себя сидящей голым задом на кактусе. Но с такой сестрицей об этом можно лишь мечтать. Не хочешь поведать, что у тебя опять стряслось?
— Ничего такого, что могло бы потребовать сестринского участия.
Агатка пододвинула стул к моему столу, устроилась на нем, закинув ногу на ногу, и спросила:
— Стаса видела? — В голосе напряжение, которое она безуспешно пыталась скрыть.
— Видела, — кивнула я. — Предваряя дальнейшие вопросы, спешу сообщить, здесь он появился не для того, чтоб я ему глаза мозолила. Он занят наследством и строит планы по его скорейшему увеличению. Ты не поверишь, но он нашел себя в бизнесе.
— Очень смешно, — сказала Агатка.
— Только не мне, если честно. На личную жизнь у него нет времени.
— И я должна в это поверить?
— Я-то поверила, — пожала я плечами.
— И что теперь?
— Можно утопиться, но я терпеть не могу холодную воду. Все нормально, Агата, — вздохнула я. Честно. Ты же знаешь, самое скверное, когда надежда в тебе еще теплится, а когда ее нет, поневоле начнешь приспосабливаться.
— Ладно, потопали, — сказала она, поднимаясь. — Хорош из себя Жанну д'Арк строить. У меня через час встреча, потом можем заглянуть куда-нибудь в познавательных целях.
— Ты б лучше к родителям заглянула. Надоело мне за двоих отдуваться.
— Понятно. Будет тошно, звони, так и быть, примчусь на помощь. — Она перегнулась через стол и меня поцеловала. — Мужики в жизни не главное.
— А что главное, ты придумать успела?
— Пока нет, но я над этим работаю.
Она ушла, а я, посидев в тишине, взглянула на бумаги, сгребла их в папку и сунула в стол. Жанны д'Арк из меня сегодня точно не вышло.
В квартире было темно, но из-под двери ванной пробивалась узкая полоска света, я услышала шум воды, кто-то включил душ. Подошла и грохнула кулаком по двери.
— Эй, кто там? — позвала громко. «Надо прекращать бросать ключ под ковриком», — в который раз решила я. Никогда не знаешь, кто заберется в твою ванную.
— Фенька, это ты? — проорал в ответ Берсеньев, выключив воду.
— Ага. А это моя ванная. Непонятно только, что ты там делаешь.
— Горячий душ — лучшее средство от простуды. Замерз сегодня в этом чертовом лесу. Моя красотка секретарша так и пышит жаром последнее время, но даже рядом с ней я не смог отогреться.
— Ты и с секретаршей спишь? — Не сплю. В основном из вредности. Терпеть не могу, когда меня соблазняют. Сам охоч до этого дела. Заходи, потрешь мне спинку.
— Если только ежовой рукавицей. Я прошла в кухню, включила свет и немного постояла возле окна, ожидая, когда закипит вода в чайнике.
Вскоре на кухне появился Берсеньев в Дуськином халате, устроился за столом, двумя руками отбросил со лба мокрые волосы и мне подмигнул. Очки он не надел, взгляд его серых глаз был холодным до жути, и возникло ощущение, что этот Берсеньев к тому, что успел стать привычным, никакого отношения не имеет.
— В твоей роскошной квартире помыться негде? — спросила я, заваривая чай и торопясь прогнать прочь неприятное чувство, вдруг возникшее от созерцания его рожи. «А ведь я с огнем играю, — думала я. — Сколько бы он ни скалил зубы, болтая, что я дорогое ему существо, а шею мне свернет, глазом не моргнув. Жизнь для него игра, по крайней мере чужая жизнь, и он любым легко пожертвует, точно шахматной фигурой…»
— До своей квартиры я так и не дошел, к тебе спешил, моя радость, — сказал Берсеньев, принимая из моих рук чашку чая. — А мед есть?
— Только шоколад.
— Я его терпеть не могу, пора бы уже знать о моих пристрастиях.
— Ты ко мне прямо из леса? — шаря в шкафу в поисках меда, задала я очередной вопрос.
— Нет, пришлось заглянуть на работу, хоть она и не волк, но пригляда требует.
— Судя по трепу, в лесу ты просидел напрасно.
— Ничего подобного. Просидел с большой пользой для общего дела.
Берсеньев нацепил очки, а я вздохнула с облегчением: образ зубоскала с претензией на чувство юмора удавался ему мастерски и мне нравился куда больше волчьей натуры, что рвалась наружу из его глаз.
— И что за польза от того, что ты на дереве сидел?
— Злишься, что Одинцов от тебя смылся? — веселясь, спросил Сергей Львович, а я нахмурилась.
— Смылся? Одинцов был в лесу?
— А я о чем толкую? В одиннадцать пятнадцать возле оврага появился лыжник. Вроде бы ничего особенного, но лыжни там нет и в помине, зато есть всего в километре, ближе к поселку, прекрасная лыжня… А здесь бурелом, овраги и снега по колено. Я предусмотрительно держался в стороне от места, где нашли машину, и запасся биноклем. Лыжник появился со стороны дороги, а мне пришлось идти в обход, так что моих следов он не видел.
— И это точно был Одинцов? — засомневалась я.
