В этот первый день, осмотрев Перьяк-де-Мер возбужденно и поспешно, они оказываются за столиком в «Дне рыбалки». Это типичный местный ресторан: на столах голубые скатерти, повсюду на стенах висят картины с рыбацкими лодками. Себастьян сидит напротив Эмиля. Его пес Лаки, кремовый длинношерстый лабрадор, лежит рядом. Эмилю трудно представить, что они с этим парнем — ровесники. В Себастьяне есть что-то детское, придающее ему мальчишеский вид. Он всем восхищается и много говорит. Деревню свою он любит страстно. И Эмиль это понимает. Судя по тому, что они видели сегодня днем, Перьяк-де-Мер — красивейшая окситанская деревушка, сохранившая средневековый облик. Большая часть жизни деревни сосредоточена на центральной площади с фонтаном. Здесь можно присесть на террасе под платанами, которые облюбовали чайки. Очень шумно. Не из-за людей — из-за птиц. У подножия фонтана сидел художник и рисовал укрепленную церковь Сен-Поль, построенную в XIV веке. Жоанна остановилась, чтобы понаблюдать за ним.
— Я всегда мечтала научиться рисовать.
Читая меню ресторана, они затрудняются выбрать. Себастьян пытается убедить их остановиться на рагу из угря, которым славится ресторан его отца. Жоанна робко сообщает, что не ест живых существ, и выбирает овощной салат, а Эмиль довольствуется дорадой на гриле.
— Ну, что вы сегодня видели? — интересуется Себастьян, как только сделан заказ.
Он слушает рассказ об их дне, потом заговаривает о маленьком порте Перьяка, в котором так хорошо посидеть, глядя, как возвращаются суда с рыбной ловли, о многочисленных островах и озерах, которые он любит бороздить на своей рыбацкой лодочке.
— Это был подарок отца на мои восемнадцать лет.
Говорит он и об окружающих деревню виноградниках.
— В нашей местности делают исключительные вина. Очень типичные. Вы должны попробовать. Большинство погребов открыты для посетителей.
Он упоминает пляжи с мелким песком и дюны, но еще и леса. Вокруг этой деревни, кажется, множество пейзажей. Жоанна поглощена рассказом. Приносят блюда. Она осторожно спрашивает:
— Ты всегда жил здесь?
Себастьян кивает и, отрезав маленький кусочек угря, дает его Лаки под столом.
— Я здесь родился. Папа всю жизнь был рыбаком. Пятнадцать лет назад он открыл этот ресторан и с тех пор больше не выходит на ловлю. Я принял смену. В шестнадцать лет я бросил школу, чтобы его заменить. Он подарил мне лодку, потом Лаки. Два года назад. Он боялся, что мне будет одиноко целый день в лодке.
— Ты живешь с родителями?
— Мамы больше нет. Она умерла давно. Я ее даже не помню. Мы с отцом одни.
— Ты единственный сын?
— Да. Я всегда жил с папой, но, когда женюсь, куплю дом для себя… И для моей будущей жены, разумеется. Мне хотелось бы дом в порту.
— Тебе никогда не хотелось увидеть другие места?
— О да! Когда-нибудь я так и сделаю. Уеду в кемпинг-каре с Лаки. Только надо будет это сделать до женитьбы!
Жоанна улыбается и смотрит на него с нежностью, как смотрела бы на маленького мальчика. У них похожие истории. Оба не знали своей матери. Отец служит обоим образцом в жизни. Нет ни братьев, ни сестер. Оба никогда не покидали свою деревню. У Себастьяна это Перьяк. У Жоанны Сен-Сюльяк. Оба явно предпочитают одиночество и покой.
— У тебя нет подружки? — с улыбкой спрашивает Жоанна.
— Нет. Здесь мало девушек.
— Вот как?
— Дети рыбаков покинули деревню один за другим. Большинство уехали учиться. Они живут в Нарбонне или в Безье. Перьяк их не интересует. Здесь слишком тихо. А меня это устраивает, — заключает он, проглотив кусок угря. — Завтра… или как нибудь… я обязательно покатаю вас на лодке.
Когда все трое едят десерт — грушевый крамбл с орехами, — Себастьян с завистью расспрашивает об их путешествии. Они рассказывают ему о Пузаке, Артиге, пике Миди-де-Бигорр и тропе Мулов, о Бареже, озере Глер, Люс-Сен-Совёр, Жедре, Бодеане, Моссе, Эусе и о Коме — разрушенной деревне. У Себастьяна приоткрыт рот, глаза завистливо блестят. Говорит Жоанна, Эмиль больше помалкивает. Он понимает, что забыл некоторые этапы их путешествия. Люс-Сен-Совёр и Жедр, разумеется, из-за провала, который так и не восполнился. Но не только. Он с трудом припоминает Бодеан. Он забыл Бареж. Когда он пытается представить себе их улочки, окружающие горы, все смешивается перед глазами. Он путает их с вершинами, видными из Артига, с улочками Моссе. Он даже не уверен, что эти мощеные улочки были в Моссе, а не в Эусе. Он окончательно умолкает, поднимающаяся в нем тревога слишком сильна. Он молчит, заледенев от ужаса, и даже не слушает больше Жоанну и Себастьяна, которые говорят о горах, пастбищах, закатах…
— Как ты? — спрашивает Жоанна, когда они идут пешком к кемпинг-кару на окраине деревни.
— Хорошо. А что?
— Что-то ты очень молчалив.
— Спать хочется, вот и все.
