«Может, стоило сварить ему кашу и дать ломоть хлеба?»
– Который час? – спросил гость. Голос у него был хриплый, словно мужчина давно им не пользовался. И говорил он действительно странно, проглатывая часть звуков. А еще так медленно, будто ему приходилось вспоминать каждое слово.
«Болезный какой-то», – подумала с жалостью Ора и пожала плечами. Она боялась, что незнакомец не знает языка, и как объяснять мужчине, что случилось, не знала. Теперь будто гора с плеч упала.
– Вечер. Уже вот-вот стемнеет. Лежи.
– Мне нужно… – Он попытался встать. – Мне нужно идти.
– Не торопись. – Ора подошла к кушетке. – Ноги могут не слушаться, но это пройдет. Отлежись, а завтра пойдешь, куда тебе надо… Меня Ора зовут. Я была напугана, потому не рассчитала сил, прости…
– У меня есть время до первой стражи, – проигнорировал ее мужчина и, даже не подумав представиться, поднялся с кушетки. Он возвышался над девушкой почти на две головы. Но вдруг покачнулся и со стоном повалился обратно. Укрепляющее зелье помогло гостю прийти в сознание, но не почувствовать себя лучше. – Что ты со мной сделала, ведьма?
– А что сразу ведьма? У меня имя есть, – обиделась Ора. Она покраснела и поспешила к плите, чтобы налить еще воды. Утихший было гнев взбурлил в ней с удвоенной силой. Как этот нахал смеет ее в чем-то обвинять? – Мне искренне жаль, но ты сам виноват! Я могла оставить тебя валяться там, чтобы стража подобрала и бросила в камеру дознания. Бродяг у нас не любят. Вот, – вернулась она к беспокойному гостю, – выпей. Отвар ромашки, успокоит желудок.
– За что?.. – вопросил неизвестный в потолок. – Почему, боги, вы не дали мне умереть?
И пробормотал что-то еще, но Ора не услышала ни одного знакомого слова.
– Я могла бы тебе это устроить, – услужливо предложила Ора, прикладывая стакан к бледным потрескавшимся губам. От неожиданности гость глотнул отвара. – Идиот.
Она уже начала жалеть, что не оставила этого несчастного на рынке. Никто же не видел, что именно она его приложила. А остатки магии, по которым ее могли бы разыскать, пока выясняли, что за тело, испарились. И-де-аль-но.
– Ты не понимаешь, – выдал умалишенный.
– Согласна, – кивнула Ора, – не понимаю. Как только сможешь ходить – уходи отсюда. Я даже прощу тебе, что ты разбил все мои надежды, только держись от меня…
И пока она это говорила, во входную дверь настойчиво постучали.
– …подальше, – закончила озадаченная Ора.
Гостей она не ждала. И тут же ее обдало холодом: «Неужели узнали, неужели?..»
– Иса[4] Ия, – послышалось со двора, – открывайте!
Говорили так властно, будто имели полное право не только войти, но и снести дверь с петель. Но при этом исключительно вежливо.
– Ой… – Ора дернулась к двери и приоткрыла ее так, чтобы нежданные гости не увидели лежащего на кушетке мужчину. Вдруг обойдется, вдруг это кто из соседей решил прийти за заказом? – Чем могу быть полезна?
И обомлела от изумления и страха.
На ее дворе стояла целая делегация во главе с одним из Магистров, правителей Эи, статным мужчиной в богатом синем гиматисе. Лицо его скрывал капюшон, окантованный коричневой нитью. Маг стоял, сцепив на груди руки, украшенные массивными перстнями с серебристо-белыми, с зеленым смутно знакомым отблеском камнями. Девушка впервые видела столь знатного иса так близко. Остальные, пятеро стражей в буро-коричневых одеяниях – кожаные штаны, простые туники, скрепленные на плечах безыскусными фибулами, куртки с металлическими бляхами и шлемы, только один из стражей был в плаще до земли, – выглядели на его фоне блекло.
Таких людей не остановила бы и крепостная стена. От них ничего не могло укрыться, потому Ора распахнула дверь и как можно услужливее произнесла, от страха глотая буквы:
– Пр…прхдите! – и отступила в сторону, приглашая войти.
Первыми в комнату скользнули стражи, остановились у кушетки, молча приставив к неподвижно лежащему мужчине оголенные заговоренные клинки. Тот, что был в плаще, отделился от группы и обнажать меч не стал. Ора мельком подумала, зачем им оружие, пусть и магическое, если эти сильные маги – а в стражу, считала она, других-то и не берут! – могли изничтожить любого щелчком пальцев. Но обвешанные амулетами с ног до головы мужчины пользовались старой доброй заговоренной сталью, руша все ее представления о том, что можно овладеть чем-то одним – либо волшебством, либо сталью.
Магистр степенно вошел следом, на ходу снимая капюшон. На удивление, это оказался моложавый мужчина. Его лицо с крупными чертами украшала короткая борода. Никто бы не дал ему более сорока. Он вальяжно оглядел гостиную, останавливая взор то на столе, то на маленькой кухоньке, которой не мешала бы уборка, то на продавленной кушетке и лежащем на ней незнакомце, то на заставленных книгами подоконниках и на потемневших от старости тканых ковриках на стенах. Огляделся и прошел к столу. Оре стало стыдно за свой простой неряшливый быт.
Магистр кивнул страже, и тот, что остался в стороне от кушетки, снял шлем с плюмажем из перьев пестрого дятла.
– Иса Ия, вы помогли задержать опасного пленника, – сказал он с достоинством.
