А теперь Третий Магистр просил его присмотреться к девушке, волей-неволей оказавшейся в сложной ситуации. Будто знал, что командор вызнавал про нее. По здравом размышлении выходило, что Третий Магистр попросил – или даже приказал – использовать эту девушку. Андраст в задумчивости постучал пальцем по красному кружку.
Знать бы, для чего ему использовать ее. Жениться? Вздор! Все соседи девушки в один голос твердили, что иса Ия, дурочка такая, не хочет связывать себя узами брака. А командору женитьба бы принесла лишь головную боль в виде раба девушки. Магистры ни за что бы не позволили ему, простому стражу Юлиану Андрасту…
…или именно так все и было?
В дверь постучали. Командор оторвался от изучения карты.
– Войдите, – бросил он.
– Вторая стража, командор, примите доклад первых патрулей. – В проеме возник юноша, поступивший на службу совсем недавно и смотревший на все восторженными глазами. Он по-щенячьи подхалимничал, старался всем угодить и потому вызывал одно лишь раздражение. Андраст махнул ему рукой, отпуская. В последний раз глянул на карту, мотнул головой, отчего волосы растрепались еще больше, одна прядь упала на лицо, кончик ее защекотал нос. Андраст сдул ее и последовал за стражем.
Безопасность города была всегда на первом месте.
В большой крытой телеге, что тащила, спотыкаясь на каждом шагу, усталая лошадь, ехали люди, бежавшие из своих домов подальше от войны. Трое стариков с посеревшими озабоченными лицами и в тонких, совершенно не по погоде, туниках и дырявых штанах, да старуха, прижимающая к полной груди младенца, закутанного в грязное тряпье. Ребенок попискивал. Управляла телегой девушка, почти девчонка, подстегивая заморенную лошаденку. Всю ночь валил мокрый, тяжелый снег, перешедший в проливной ледяной дождь, дорогу размыло. Сейчас чуть распогодилось, утреннее солнце пробивалось через кустистые темные тучи, и лошадь еле перебирала копытами. Еще немного, и издохнет.
Говорили, что до городов на южном побережье полуострова, где располагался Асилум, война не дотянула свои лапы. И там не стоило бояться страшных магов, способных одним словом уничтожать целые деревни. Слышали также, что храм плодородия в Тарраке открыл свои врата всем желающим, предоставлял кров и пищу. А еще морем можно было добраться до тех мест, где вообще не слышали ни про какую войну. Порт города всегда был полон кораблей. И путникам хотелось поскорее оказаться в безопасности.
Их родной дом теперь уничтожен, и они чудом миновали вражеских дозорных. Теперь все произошедшее казалось страшным сном.
Вдруг девчонка резко дернула вожжи на себя, останавливая телегу. Посреди дороги стоял совсем еще юный солдат. Он держал под уздцы забрызганного грязью черного коня, на котором, прижавшись друг к другу, сидели двое маленьких, лет семи, детей, мальчик и девочка. Парень поднял руку в приветствии. Шлема при нем не было; взлохмаченные темные волосы падали на глаза; кожаный доспех, запачканный и местами порванный, внушал лишь жалость.
– Прочь с дороги! – крикнула девица.
– Кто это? – проскрипела сзади старуха, выглянула из-за девчоночьего плеча и, бросив на неожиданную преграду злобный взгляд, выплюнула: – Дезертир.
Старики в телеге загудели, схватились за дубинки. Но выскакивать на дорогу не спешили. Руки их дрожали.
Парня чуть заметно перекосило, но он быстро совладал с собой, прекрасно представляя, как выглядит со стороны. Армия Асилума потерпела поражение, многие, испугавшись противника, покидали части, и немудрено, что и его приняли за одного из этих трусов и разбойников. Он поднял руки, показывая, что не имеет дурных намерений.
– Найдется ли у вас кусок хлеба для моих маленьких брата и сестры, добрые путники? – Голос воина, чистый, звонкий, звучал доброжелательно. – Я не трону вас, если вы откажете. Мы бежали, но ночью вышедшая из берегов река унесла наши пожитки. И мне… – он робко улыбнулся, – мне совершенно нечем их кормить.
Старуха осклабилась. Ее спутники переглянулись: висевший на поясе парня меч вызывал тревогу, но его история была им близка. Девица спрыгнула на землю, бесстрашно подошла к парню, всмотрелась в его грязное лицо, потом посмотрела на усталых испуганных детей. Вблизи она оказалась не так уж и юна. Низенькая, очень тощая, около глаз и рта уже скопились морщинки.
– Отдай нам своего коня, – решила она, будучи несомненно главной в их группе, – и поезжай с нами, нам не помешает… меч. Мы держим путь в храм Алии. Говорят, там могут найти приют все.
Парень взглянул на кобылку – та тяжело дышала, вместе с дыханием из ноздрей выходили пузыри, шкура лоснилась от пота.
– Спасибо! Да будут к вам благосклонны боги, – не стал спорить воин. Он был совсем юным, на щеках пробивался мягкий пух, но в глазах застыла решимость. Он спустил с коня братишку, а потом и сестренку. Дети, едва доставая воину до пояса, тут же прижались к его ногам. – Меня Марк зовут.
– Поликсена, – спустя мгновение представилась девица.
