Вся жизнь – в искусстве полностью

25 февраля 1955 г.

Так называемая монтировочная репетиция вылилась в прямую комедию: оформления полностью не было ни для одной картины. В 1 – задника, во 2 – двух кулис, в 3 – задника, а когда начали 4 – пришла бригада обставлять сцену! Написано все плохо, ремесленно; не создает никакой иллюзии, фрески базарные, статуи – чурбаны! Все надо переписывать!

Репетировал 4 с Викторовой, Шульпиным, Сухановым. (…) Вечером с 20 до 23 мизансценная «Аиды»: 5, 3, 7 кк. Очень хорошо! Дружков, Тухнер, Сергей (молодец!), Маша и Лина. Гейша объявила Мелите, что она может искать себе службу! Вот стерва!

В 23 договорились с Борисом о дальнейшем.

26 февраля 1955 г.

В 1030 репетиция с Амнерис и арапчатами. Потом монтировка или, вернее, пародия на нее. Смонтировали без света 4 картину, поставили марки. Гейша опять бесится и ищет «виновников». Б.М. договорился с «маралами» [ироническое прозвище художниковисполнителей, пишущих декорации, – от слова «марать»] о доделке (а вернее переделке) всех первых картин. Был в ТПК [Театральнопроизводственный комбинат]. Впечатление самое неутешительное, наделали ужасную дрянь! Отвратительны «браслеты» из белой и желтой байки, которые они в точности воспроизвели. Вообще, костюмы – дерьмо! Следить за их изготовлением я не мог, т.к. надо было бросить всякую режиссуру и все время сидеть там. С бутафорией тоже погано: ни один головной убор не налезает на голову!! Весь день отвратительное настроение; причина – костюмы; то, на что я больше всего надеялся, оказалось всего хуже. «Чем хвалился, на том и провалился».

8 марта 1955 г.

С 1130 и до 1300 репетиция с Прохоровой – «Аида», 6 к. С 1330 мизансценная на сцене с хором, мимансом, балетом – 4; загнал миманс в угол; поручил бросок балету; стало не лучше, но спокойней. Отрегулировал выход Радамеса, уход на финал, выход сопран на 2 к. Репетировали без станков. (…) Вечером, с 20 до 22 репетировал с Прохоровой: 6, 3 и 5 кк. Есть сдвиги.

9 марта 1955 г.

(…) 2я генеральная «Аиды». Путаница с костюмами, масса недоделок. Хороши декорации «Нила» и «Судилища». В «Подземелье» опять не было станка. Ужасен костюм Амонасро и эфиопов, нет головных уборов для воинов миманса и балета и т.п.! Сегодня Анатолий опять себя показал, прошипев, что ничего из декораций не вышло бы, если б Васька не отступил от эскизов. Я ему сказал, что меня вполне устроили бы декорации, «такие же плохие», как эскизы. Он промолчал. [Речь идет об эскизах, выполненных очень талантливым художником Борисом Михайловичем Эрбштейном, который начинал работу над «Аидой», но изза недоброжелательной обстановки в театре вынужден был уехать, о чем Марк Маркович очень сожалел].

Вечером репетировали отдельные сцены с Соней, Линой и Георгием. Прошли куски 1, 3, 4 и 6 кк.

11 марта 1955 г.

(…) Вечером сдаточная «Аиды». Далеко от того, чего я хочу, но все же прилично. Друзья хвалят, враги молчат. Завтра – заседание комиссии, будет брань! Костюмы меня удручают, особенно солисты; ничего общего ни с линией, ни с колоритом эскизов! Масса всяких неряшливостей, грязи.

12 марта 1955 г.

В 13 – обсуждение «Аиды». Никакого «избиения», если не считать глупых и хамских выпадов Ерошки и ВанькиКаина. Лира, Елисеев, Вепрь и Мазай А. говорили весьма благожелательно и похвально. Спектакль идет.

14 марта 1955 г.

В 19 отправился в театр. Премьера прошла с большим, триумфальным успехом. Масса поздравлений. Был Сима [Серафим Николаевич Тарасов, сотрудник Министерства культуры СССР, старинный друг Марка Марковича] и сказал, что я с честью вышел из этого испытания, советовал ничего не предпринимать.

24 марта 1955 г.

(…) Вечером симфонический концерт в Политехническом: «Манфред» и 2й фп концерт Чайковского. Присутствовало 48 человек!!! «Манфред» произвел на меня большое впечатление. Особенно траурная тема в 1 и 4 ч. и гнусная адская пляска, лишенная всякого величия, поистине рисующая ад во всей его мерзости. Концерт играла Б.С. Маранц – превосходная пианистка. [Берта Соломоновна Маранц – профессор Горьковской консерватории, незадолго до того переехавшая в Горький из Свердловска].

22 апреля 1955 г.