Спектакли самого Марка Марковича в нашем оперном театре сохранились в моей памяти плохо. Я их слушала, когда он уже ушел из театра, а несколько спектаклей еще держалось в репертуаре. Но все же это было очень давно, многое забылось. Помню только общие впечатления: эти постановки отличались размахом, в них было чтото столичное. Но я помню некоторые высказывания Марка Марковича об оперной музыке. Он, например, очень ценил в «Иване Сусанине» то, что Глинка, рисуя в польских сценах характер враговполяков, смог сделать это при помощи изумительно красивой музыки – вальса, краковяка, – а вовсе не стал прибегать, например, к диссонансам. Или вот: Марк Маркович объясняет комуто название оперы Вагнера «Нюрнбергские мейстерзингеры»:
– Иногда это переводят как «Нюрнбергские мастера пения». Это неправильно. Лемешев – мастер пения, но не мейстерзингер. Гораздо лучше перевод «Нюрнбергские мастеровые певцы». Ведь это было цеховое объединение – как у ювелиров или гончаров, так и у певцов, – они считались ремесленниками, а цеховой мастер, признанный собратьями, – это было очень почетно.
Теперь я думаю, что то же самое можно было сказать и о самом Марке Марковиче: он был признанным мастером и пользовался не только почетом, но и любовью.
Общение с Марком Марковичем, и его выступления перед концертами, я воспринимала тогда как само собой разумеющиеся и в шестнадцать лет, и в двадцать, и в тридцать… Какое это имело значение для меня, я поняла гораздо позже. Оглядываясь назад, понимаешь, каким необходимым был для каждого из нас Марк Маркович Валентинов, понастоящему близким.
Е.А. Борисевич
Я познакомилась с Марком Марковичем, когда мне было 14–15 лет. Дело в том, что его жена, Эрзютова Вера Ивановна, была чемпионкой России по теннису, а я занималась в ее теннисной секции. Марк Маркович часто приходил на корты, играл в теннис, ездил с нашей командой на соревнования.
Мы очень сблизились с Верой Ивановной и Марком Марковичем, и они часто приглашали сначала меня, а потом и всю нашу семью к себе в гости.
Их дом стал для нас родным, и мы очень любили там бывать.
О Марке Марковиче можно говорить без конца, но прежде всего мне хочется сказать о том, с какой щедростью он делился со всеми своими поистине энциклопедическими знаниями в музыке, живописи, архитектуре, литературе и т.д.
Каждый раз, побывав в этом гостеприимном доме, мы уносили с собой частичку его знаний о прекрасном мире искусства
и восхищение оттого, с каким тактом, вниманием и добротой Марк Маркович умел очень ненавязчиво сеять разумное, доброе, вечное.
Каждая встреча с многочисленной семьей Валентиновых была для нас праздником.
Пригласит он, бывало, нас в гости, а на столе лежат открытки с репродукциями. Возьмешь их в руки, станешь рассматривать, Марк Маркович тут же подойдет: «Ну, как, Женечка, нравится Вам Шагал?». И разговор пойдет о художнике, его картинах, его времени, и окажется, что Марк Маркович «случайно» купил два набора таких открыток и хочет подарить один набор нам. И уходим мы с ворохом впечатлений, открытками и желанием прочесть еще чтото новое…
Позже, когда я работала в институте, я часто обращалась к Марку Марковичу с просьбой прийти, если можно, с беседами для студентов об архитектуре, музыке, литературе, и Марк Маркович никогда не отказывался.
Какие широкие аудитории собирали эти лекции Марка Марковича, как восторженно принимали его студенты, как внимательно его слушали!
А позже, вместе со студентами и знакомыми мы ходили на концерты в филармонию, где перед исполнением каждого музыкального произведения Марк Маркович рассказывал аудитории о композиторе, его эпохе, о том, что он хотел выразить в этом произведении.
Позже он стал выступать с такими беседами и на телевидении.
Дома Марк Маркович был, как он сам говорил, «под каблуком у жены» в делах хозяйственных, но его юмор, такт, умение ладить с людьми, не поддаваться унынию делали его душой дома, вокруг которого часто собирались друзья и единомышленники.
Ксана сядет за пианино, ктото из друзей принесет скрипку, гитару и… А как Марк Маркович пел!
Очень любил Марк Маркович делать подарки: то подарит редкую книгу из своей богатейшей библиотеки, то набор открыток, то оригинальную точилочку для карандашей, то журнал…
У меня до сих пор сохранилась куча таких подарков: книги, овощерезка оригинальной конструкции, кастрюляскороварка, венчик для сбивания яиц, оригинальная открывалка для консервов…
Но главное, конечно, память об этом удивительном человеке, который щедро делился со всеми своими знаниями, добротой, вниманием…
Л.Л. Бородина (Борисевич)
Кем был для меня Марк Маркович? Трудно сказать одним словом, но тот факт, что мы дома постоянно вспоминаем его, говорит о том, что он «сделал свое дело» – жил так, что навсегда останется в нашей памяти…
