Он все еще был удивлен, теперь уже вопросом, который изменил ход нашего начинавшегося противостояния. Он кивнул мне в сторону террасы – и я последовал за ним, когда он вышел. Я дал ему сигарету. Сам взял другую. Прошла пара минут, прежде чем он решил продолжить разговор. В тот раз я не собирался отступать.
– Я женюсь, – внезапно выдал он.
– Какое отношение это имеет к делу?
Я не то чтобы не был рад за него, но…
– Когда Бега спросила меня о том, кто будет моим шафером, тогда… я понял, что это не может быть никто другой, кроме тебя. И я понял… что мы были не просто друзьями, мы были семьей. – Он посмотрел на меня. – А семья – это навсегда, Аксель. Я не мог перестать думать об этом: обо всем, что произошло, о том, что пошло не так…
Я сделал долгую затяжку. Черт, я был в оцепенении три года, застряв в своей рутине, и вдруг, казалось, все вырвалось наружу, и я хотел, чтобы это случилось, чтобы все полилось через край и взорвалось раз и навсегда, потому что больше не мог выносить это безразличие в своей жизни, это однообразие, заставлявшее меня проводить дни в воспоминаниях о прошлом, о лучших, красочных временах, которые исчезли.
– Блин, Оливер…
– Так что несколько недель я размышлял о тебе, обо всем, что мы пережили вместе, и наконец в один прекрасный день пришел сюда. Вообще не задумываясь. И было легко не говорить на неудобные темы, словно ничего не произошло.
– Но ведь произошло, – прошептал я.
– Я хотел забыть об этом. Хотел оставить это позади.
Ну вот. Проблема была в том, что я не хотел того же. Что время не вылечило меня. Что я не смог забыть ее. Оставить Лею позади – все равно что стереть лучшее, что у меня когда-либо было, и я не мог этого сделать. Я покачал головой:
– Прости, Оливер. Я не могу…
– Быть моим шафером? – Он нахмурился.
Я почувствовал, как частичка меня надломилась.
– Так же, как и не могу быть твоим другом. Не как раньше.
Оливер сердито фыркнул и ошеломленно произнес:
– Что за хрень с тобой творится, Аксель?
– Просто все не может быть по-старому. Не из-за тебя, просто… просто, когда я увидел ее…
О, черт. Я собирался сказать что-то возмутительное. Я развернулся, но он схватил меня за плечо, прежде чем я успел уйти.
– Погоди. Объясни мне. Я хочу понять тебя.
– Когда я увидел ее на днях… когда увидел ее…
– Ты все еще влюблен в нее? Спустя столько времени?
Это задело даже чуть ли не больше. Что он все еще думал, что Лея была для меня прихотью, что он никогда не задумывался над правдой, а правда в том, что я был влюблен в нее, и то, что я чувствовал, было настоящим. Я задумался: «А каким я был в его глазах: циничным, трусливым, импульсивным?»
– Я буду любить ее до конца своих дней, черт возьми.
– Но Аксель… – Он посмотрел на меня в замешательстве.
– Я знаю. Знаю, что все испортил, не сказав тебе. И еще то, что это было не вовремя, и что ты подумал, что это было просто мимолетно. – Я метался между тем, чтобы честно выложить всё как есть, и тем, чтобы скрыть. Выбрал первый вариант, наверное, потому что мне уже нечего было терять, все было настолько разрушено… – Ты важен для меня, но она всегда будет важнее, в другом смысле… и мы не можем быть друзьями, потому что она твоя сестра, и я думал, что смогу справиться с этим, но… нет, потому что единственное, о чем я мог думать, как только увидел ее в галерее, это стянуть с нее платье и оттрахать в каком-нибудь углу.
– Аксель, ты сумасшедший ублюдок!
– Так и есть.
– Фильтруй, что говоришь!
– Я хотел быть искренним.
– Черт возьми! Это моя сестра. – Он взъерошил волосы и повернулся к входной двери.
Я думал, что он сразу же выйдет через парадную дверь, но он этого не сделал. Он повернулся и глубоко вздохнул, глядя на меня.
– Я не хочу тебя потерять. И ты прав: я не думал, что ты серьезно относишься к ней, но это, твою мать, потому что ты никогда ни к чему не относишься серьезно. И ты не поступил правильно, Аксель, ты лгал мне, ты предал меня, ты все испортил…
Я крепко вцепился в деревянные перила.
– Я знаю… – Я стиснул челюсть.
Оливер закурил еще одну сигарету, и я последовал его примеру. Иногда мне казалось, что мы делали это, чтобы занять руки, когда заходили в тупик. Пауза, чтобы прикурить, сделать затяжку, медленно выдохнуть дым…
– И что теперь? – спросил меня Оливер.
– Теперь я хочу, чтобы она подписала со мной контракт.
– Это не очень хорошая идея…
– Ты знаешь, что хорошая. Никто не сможет представлять ее лучше, никто не будет так отстаивать ее интересы. А скоро, поверь мне, кто-нибудь подпишет с ней контракт, потому что она очень хороша.
– Я думал, что вы никого не представляете, что вы просто находите художников, – произнес он слова, которые я сказал ему месяц назад на той же террасе.
– А ее буду… Клянусь, я буду заботиться о ней и…
– Черт, нет, не делай этого, не говори мне, что ты будешь заботиться о ней, – выпалил он.
И я вспомнил, что уже не в первый раз обещал ему.
– Я буду стараться изо всех сил. И у нее есть будущее, Оливер. Я знаю, что она добьется успеха, если у нее будут все условия для этого. Я могу ей это дать.
Оливер потер лицо. Он выглядел измученным.
