Всё, что мы обрели полностью

Раньше у нас с Оливером часто возникали разногласия, но из-за глупых пустяков, как у брата и сестры, которые любят друг друга, несмотря на ежедневные неурядицы. Но Аксель не был для нас неурядицей; Аксель был ударом ниже пояса, самым высоким барьером, разделявшим нас, и мне не хотелось прыгать через него туда-сюда, как считал нужным Оливер.

Я взглянула на Лэндона с некоторой неуверенностью.

– Он хочет, чтобы я согласилась, – прошептала я.

– Чтобы он представлял тебя? – Он хотел уточнить, ведь я лишь вскользь упомянула об этом на прошлой неделе, когда в панике пришла к нему домой после того, как покинула кабинет Линды Мартин, а мое сердце все еще колотилось в районе горла.

После этого я старалась даже не упоминать о произошедшем, хотя не могла выбросить это из головы.

– Да. Такой вот последовательный Оливер.

Лэндон прислонился к стойке:

– И что думаешь?

– Мне нечего думать, – ответила я, убирая коробку сока в холодильник.

Лэндон посмотрел на меня, прикусив губу.

– Что случилось?

– Ничего. Просто… может, тебе стоит над этим поразмыслить.

– Что? Нет, ты же несерьезно!

Он взял меня за запястье, прежде чем я успела выйти из кухни. Я пыталась держать себя в руках, сделать глубокий вдох и выслушать, что он хочет мне сказать.

– Постой, Лея, милая…

– Не называй меня так, – взмолилась я.

– Прости. – Он провел напряженной рукой по волосам.

Мы не привыкли ссориться; у нас с Лэндоном не было ссор, типичных для пар, мы просто хорошо проводили время, обнимаясь на диване или гуляя по городу.

– Я плохо выразился. Если ты не хочешь этого делать, то и говорить не о чем, ладно? У тебя есть свои причины, я знаю. Поверь мне, я первый, кто не хочет даже думать о том, чтобы ты сблизилась с ним… – Он ненадолго замолчал, прежде чем снова посмотреть на меня. – Но я могу понять, почему твой брат считает, что это отличная возможность для тебя в этом непростом мире. Иди ко мне.

Я прижалась к нему и закрыла глаза, почувствовав прикосновение его груди к моей щеке. Я понимала: если бы очень постаралась, то могла бы прийти к тому, что думаю о своем будущем, учитывая, что прошло три года, и это казалось достаточным временем, чтобы встретиться с демонами из прошлого, оставшимися позади. Это было логично, но… на деле это убивало, потому что Аксель выкладывал передо мной сладость, перед которой, как ему было известно, я не могла устоять: речь шла о живописи, о моих мечтах. И условием достижения этих мечтаний было пробуждение чувств, которые я хотела сохранить в тайне.

Лэндон мягко отстранился.

– Давай забудем об этом. Что бы ты хотела на ужин?

Я нервно покусывала щеку, ерзая на месте.

– Просто это было бы так сложно…

Он замолчал, поняв, что я продолжаю говорить о том же. Он убрал пряди волос, выбившиеся из моего хвостика, за уши и перевел дыхание, после чего задал вопрос, который, казалось, назревал внутри него месяцами:

– Ты все еще любишь его?

– Нет.

Нет, потому что Аксель оказался не тем человеком, которого я знала, потому что с течением месяцев и лет он все больше и больше менялся. И когда я отделила все эти слои, в которые влюбилась: его искренность, образ жизни, прозрачный взгляд… Когда я отделила их и посмотрела вновь, то увидела, что ничего не осталось. Лишь пустота. Под всей этой красивой, блестящей оберточной бумагой я не нашла того парня, за которого его принимала.

Я почувствовала, как Лэндон вздохнул с облегчением.

– Так что тебя беспокоит?

– Не знаю! Что это будет трудно и некомфортно. Я не ощущаю сил вести себя с ним как ни в чем не бывало после всей боли, которую он мне причинил. Это не только из-за того, что произошло между нами, пока я жила у него в доме, это из-за всего остального, что было раньше. Мы были друзьями, семьей. Мы были людьми, о которых, когда смотришь на них, думаешь, что они никогда не расстанутся, потому что их жизни как-то переплетены.

Я поняла, что расстроенная ходила взад-вперед по кухне, когда Лэндон заставил меня остановиться, встав передо мной. Он пригнулся, чтобы мы были на одном уровне.

– И ты не можешь возродить это? – спросил он.

Я подумала об этом. Отделить одну часть Акселя – его поцелуи, единение наших тел и ночи на террасе – от другой, которая была основой всего этого, – от дружбы, привязанности, безусловной любви длиною в жизнь…

– Не знаю, но эта ситуация…

– Неудобная. Могу представить. Все, чего я хочу, – это чтобы ты рассмотрела все варианты, спокойно всё взвесила, прежде чем принять решение. – Лэндон поцеловал меня в лоб и обнял за плечи. – А теперь давай оставим эту тему. Сегодня твоя очередь выбирать фильм, ладно?

Я была в ярости.