Аксель сдержал улыбку и поправил манжету рубашки, затем вздохнул, огляделся и взял напиток, когда мимо проходил официант.
– Никогда не любил мириться с излишним самомнением.
– А здесь много такого? – Я взял у него напиток.
– Да, черт, я не знаю, как эти стены до сих пор не рухнули под его тяжестью.
Я улыбнулась, но спрятала улыбку, как только увидела Ханса, который подошел к нам, чтобы поздравить с успехом. И я не могла не почувствовать прилив удовлетворения. Мы стояли молча, когда он снова взглянул на мою картину; он неосознанно кивнул.
– Перспективная работа, да. Хорошая девочка.
Я почувствовала, как выражение лица Акселя слегка изменилось, когда Ханс отошел поприветствовать знакомых, но я не смогла расшифровать, что оно означало.
К концу выставки уже стемнело. Хотя Ханс настаивал, чтобы мы присоединились к нему и некоторым его гостям за ужином, я почувствовал облегчение, когда Лея извинилась, заверив его, что устала. И вот мы прогуливались по улицам Города света, словно в лабиринте булыжников пытались найти себя.
– Мы должны отпраздновать. Поужинать или выпить.
– Хорошо, – ответила она, устремив взгляд на крыши.
– «Хорошо»? Вот так просто? – поддразнил я.
Лея не ответила, и мы продолжили идти к дому. Немного не доходя до дома, решили зайти в старинное заведение, отделанное деревянными панелями; в глубине нашлись поле для дартса и бильярдный стол, навевавший приятные воспоминания о вечерах, которые мы с Оливером проводили в Брисбене во время учебы в университете.
Мы заказали два пива, тарелку пасты и тарелку овощей.
Она распустила волосы, убранные в пучок, и позволила прядям спуститься по спине и коснуться талии. Я старался не отвлекаться на вырез ее платья, хотя это оказалось непростой задачей. За ужином мы говорили о работе и оставшихся днях. Когда закончили, я подумал, что последнее, чего я хочу, – это вернуться в ту квартиру, которую мы делили, и наблюдать, как она запирается в своей комнате. Потому что я не мог больше терпеть ночи, притворяясь, что не хочу открыть дверь и доказать ей, что мы заслуживаем второго шанса. И мне нужны были ответы, слова; наши проблемы не решались молчанием.
– Одна партия, – я посмотрел на бильярдный стол. – Что скажешь?
– Хорошо, хотя я не особо умею.
Мы заказали еще по пиву и подошли к зеленому столу. В дальнем конце комнаты горел тусклый свет. Я положил монету, протянув ей один кий и взяв другой.
– По одному вопросу за каждый шар?
Лея недоверчиво посмотрела на меня, кивнула и провела мелом по концу своего кия, после чего попросила начать первой. Я дал ей эту фору. Она наклонилась, слегка прищурилась и сильно ударила. Ни одного не закатила.
– Не повезло, милая. Теперь моя очередь. – Я ударил кием по шару и закрыл одну лузу. Задумчиво вздохнул, пока мы смотрели друг на друга, колеблясь… колеблясь, пока не услышал этот голос, шептавший, что заниматься подобными вещами – это не лучшая затея. – То, что у тебя с ним, похоже на то, что было у нас?
Лея удивленно распахнула глаза.
– Серьезно, Аксель?
– Ты собираешься отвечать?
– Ты ожидаешь, что мы будем вести этот разговор перед бильярдным столом, серьезно? – Она прищелкнула языком и покачала головой. – Ты не в своем уме.
– Ты предпочитаешь вопросы попроще? Например, я не знаю, ты больше любишь пляж или горы, сладкое или соленое, кошек или собак? – Я видел, как она напряглась, но не хотел отступать.
– Ладно, раз ты этого хочешь. – Она посмотрела на меня. – Это не похоже. Это более настоящее.
Я проигнорировал толчок, который почувствовал в груди.
– Более настоящее? А то, что было между нами, – шутка?
– Это второй вопрос, – заметила она.
– Черт. – Я наклонился и забил еще один шар.
– «Более настоящее» в смысле того, как все должно быть. Жить изолированно в доме, чтобы никто не видел, как ты на меня смотришь, было не по-настоящему. Это была прихоть. Интрижка. Или, по крайней мере, ты так к этому относился. Твоя очередь бить.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отвести взгляд от этих глаз, которые, казалось, пронзали меня насквозь. Не знаю, из-за того ли, что мои руки дрожали, но я промахнулся и не попал по красному шару.
– Твоя очередь, – сделал я шаг назад.
И, черт возьми, вид ее задницы в этом платье заставил меня почти не думать ни о чем другом. Когда она повернулась с довольной ухмылкой на лице, я все еще пытался не возбудиться посреди самого важного разговора в моей жизни.
– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы приехать за мной?
– Каждый гребаный день.
Лея отвела взгляд. Снова был ее ход. Вскоре я понял, что «не особенно умею» было блефом. И улыбнулся, когда второй шар, который она загнала в лузу, подтвердил это.
– Почему у тебя до сих пор висит картина над кроватью?
– Потому что иногда я смотрю на нее, вспоминаю тот день и мастурбирую, думая о тебе.
Она тяжело вздохнула и поджала губы.
– А теперь настоящий ответ.
– Я не соврал.
– Аксель… – умоляюще прошептала она.
– Потому что я все еще люблю тебя.
