Всё, что мы обрели полностью

Первым подали утиное конфи, так что Аксель сразу перешел ко второму блюду, вишисуазу[3]. Несмотря на заминку вначале, я заметила, как он старательно пытался сделать вид, что ужин в черном галстуке был его идеальным планом на вечер пятницы. Он мог быть обаятельным, когда хотел этого, так что вскоре Ханс уже смеялся над его шутками и с удовлетворением наблюдал за тем, как он оживляет вечер. Я старалась не обращать внимания на то, как сильно нервничала, сидя рядом с ним и зная, что не испытываю к нему никакой симпатии, хотя и не могла его винить.

– Ты сегодня очень тихая, Лея. Что-то случилось? – Скарлетт посмотрела на меня тем неподвижным, прямым взглядом, который заставил меня немного понервничать. – Ты не читал статью в том журнале… как он называется, Уильям? – спросила она мужа. – То английское издание, ты дал ему аккредитацию.

– Точно, я поговорю с ними. – Он побарабанил пальцами по столу.

– Мы с Хансом обсуждали это несколько дней назад; это было неоправданно жестоко. Но, говоря о хорошем, мы кое-что придумали. Ханс, расскажи.

Я почувствовала, как рука Акселя коснулась моей под столом, и этот маленький жест успокоил меня в тот напряженный момент, потому что я ненавидела быть в центре внимания, ненавидела еду, бурлившую в моем желудке, и тишину, которая предваряла слова Ханса.

– Мы подумали, что для твоей карьеры было бы интересно переориентировать некоторые вещи.

– Например? – перебил Аксель.

– Ее работы очень разрозненны, – уточнила Скарлетт. – Она хороша и может создать большое произведение, но сейчас рынок требует очень специфического искусства. Чего-то более современного, более смелого. Мы могли бы заключить соглашение на определенную серию работ, включая что-то крупноформатное.

– Серия работ? Мы уезжаем через две недели, – нахмурился Аксель.

– Нет, если подумаешь над моим предложением, – посмотрела на меня Скарлетт.

И как только Аксель понял, что это значит, он вдруг отпустил мою руку. Я все еще не произнесла ни слова, казалось, в горле что-то застряло, и я не находила в себе сил для ответа. Я понимала, что поступила неправильно, что он не должен был узнать о чем-то подобном от кого-то другого. Мне удалось взять себя в руки посреди моря сомнений и чувства вины, захлестнувшего меня.

– Может, поговорим об этом в другой раз? – попросила я.

– Конечно, давайте наслаждаться ужином. – Ханс посмотрел на Акселя. – Что ты думаешь о вишисуазе?

– Вкусно, – резко ответил он, и, думаю, не только я заметила жесткие нотки в его голосе, но остальные гости решили не обращать на это внимания.

Остаток вечера был сплошной чередой любопытных историй, а я молчала, кивая и пытаясь выглядеть воодушевленной. Когда пришло время уходить и мы встали, я отлучилась в туалет, прежде чем забрать свое пальто. Я немного задержалась, чтобы вымыть руки и посмотреть на себя в овальное зеркало, стоившее, должно быть, целое состояние; я размышляла о том, кто эта девушка в отражении, а в голове крутились слова Скарлетт: «Она хороша и может создать большое произведение…» Это был комплимент и одновременно небольшой укол, горько-сладкий.

Я еще не успела попрощаться со всеми, как Аксель уже вошел в лифт. Он придержал дверь и нажал на кнопку первого этажа, даже не взглянув на меня. Я хотела что-то сказать, хотела, чтобы он меня понял, но не знала что: я сама не понимала, о чем думаю.

Мы шли молча. Было холодно.

– Прости, что не сказала раньше, – проговорила я, набравшись смелости. – Но я просто не знала… не нашла подходящего момента…

– «Подходящего момента»? Черт, Лея, мы живем вместе.

Аксель остановился посреди какой-то улицы и приложил руку к шее, нервно фыркнув. Я видела, как он задержал дыхание, перед тем как посмотреть на меня.

– Расскажи сейчас. Расскажи мне, что она сказала.

Я сглотнула и неловко облизнула губы.

– Что мне не нужно уезжать по окончании гранта. Она предложила остаться еще на некоторое время, если я захочу и дальше работать с ними, потому что могла бы прославиться.

– И ты этого хочешь?

Это был последний вопрос, который мне хотелось от него услышать, и в то же время самый необходимый, такой, который был важнее всего и на который я все еще не знала ответа.

– Я не знаю… – прошептала я.

Аксель потер лицо, ошеломленный.

– Ну, сообщи мне, когда узнаешь, потому что, черт возьми, мы должны были быть в этом вместе. И я здесь, Лея, на другом краю света с тобой. Я заслуживаю знать.

Он начал идти, но мои слова остановили его.

– Я не хотела просить тебя жертвовать собой ради меня!

– Ты шутишь? Я не уеду отсюда без тебя.

Моя нижняя губа задрожала, и я обняла его, обняла эти слова и все, что они заключали в себе, надеясь, что Аксель не отшатнется. И он не отшатнулся. Его руки обхватили меня, укрывая от холода, а потом я затихла, почувствовав его губы на своем виске, мягкие и знакомые.