— Сегодня я поняла, что, должно быть, тебе сложно из-за того, что я в твоем доме.
— Что заставило тебя подумать так?
— Когда пришла твоя семья, я заметила, как тебе не нравится, когда вторгаются в твое пространство. Я знаю, что ты всегда ревностно относился к своим вещам. И я правда это понимаю. Мне жаль, что все так вышло.
— Не говори так. Это неправда.
И я говорил искренне. Я не мог такого и подумать, но присутствие Леи мне не мешало. Жилось с ней просто, несмотря на ее проблемы, на изменения, которые происходили каждую неделю.
— В любом случае спасибо, — прошептала она.
Мой первый поцелуй случился с Кевином Джексом.
Прошло уже три недели с новогодней ночи, а я все еще с болью вспоминала ее. Шел январь, учебный год только начался, на уроках можно было не напрягаться, и мы с Кевином обменивались записками с первого дня.
«Как каникулы?»
«Нормально. Рисовала. А у тебя?»
«На пляже провел с друзьями. Ты домой после школы?»
«Да. А что?»
«Можно тебя проводить?»
Я немного погрызла кончик ручки и ответила просто «да». После уроков я попрощалась с Блэр — ей в другую сторону, — а Кевин подошел ко мне со смущенной улыбкой.
Сначала мы едва разговаривали, записки не имели ничего общего с личным общением, но с течением времени неловкость исчезла, и я поняла, что Кевин забавный и умный. Он обожал лакричные палочки и иногда съедал одну, пока мы гуляли, потому что, как он говорил, завидовал, что у меня во рту леденец. Он смешил меня. Он один из тех, кто всегда в настроении и заряжает окружающих оптимизмом.
— В общем, придешь в субботу на тусовку на пляже? — повторил он у дверей моего дома.
Я кивнула, держась руками за лямки рюкзака. Кевин нервно посмотрел на меня и набрал воздуха, прежде чем заговорить.
— Я хотел подождать до этого момента, но…
Я знала, что он собирается сделать, до того, как это случилось.
Там, под золотистым плющом, который вился по белому забору среди диких трав, он наклонился и поцеловал меня. Немного неуклюже и нерешительно, как почти все в том возрасте. Я закрыла глаза и почувствовала щекотание в животе, которое продолжалось, даже когда Кевин повернулся и ушел вниз по улице.
Я не двигалась, пока не услышала знакомый голос:
— Обещаю, что никому не расскажу.
Я повернулась. Аксель весело улыбался с поднятыми бровями.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я.
— Жду твоего отца. Я не собирался шпионить за тобой, не смотри так на меня. Он кажется приятным малым, из тех, кто стрижет газон в субботу утром и провожает свою девушку до двери дома. Мне нравится. Даю тебе свое благословение.
— Мне не нужно твое чертово благословение.
— Ого! Только не говори, что ты злишься.
Я чуть не разрыдалась, зашла в дом и закрылась в своей комнате. Через некоторое время мама поднялась ко мне с ведерком мороженого. Она села рядом со мной на кровать со скрещенными ногами, в халате, испачканном сухой краской, и протянула ложку, а потом лизнула мороженое. Я сглотнула и последовала ее примеру.
Любая мама всегда понимает больше, чем кажется, дошло до меня позже. Есть вещи, которые нельзя скрыть, когда речь идет о чувствах. Мама уважала мое молчание и знала все еще до того, как я сама начала понимать.
На фоне играла Ticket to ride, и каждая нота песни приводила к новому штриху, более детальному, убедительному, как будто они хотели проступить сквозь шероховатую поверхность холста.
Я рисовала без устали. Почти не дыша. Ничего не видя.
Я рисовала, пока небо не потемнело, как картина.
Я даже не обращала внимания на Акселя, лежавшего в гамаке с книжкой. Он посмотрел на меня, когда я шумно выдохнула, затем медленно, потягиваясь, как ленивый кот, встал и направился ко мне.
Посмотрел на картину. Скрестил руки.
— И что я должен тут увидеть?
— Не знаю. А что видишь?
Черная, абсолютно черная картина.
— Я вижу тебя, — ответил он, а затем поднял руку и показал на белый (незакрашенный) угол холста. — Ты кое-что забыла. Дай мне кисть.
Он попытался взять ее у меня из рук, но я сделала шаг назад и покачала головой. Аксель удивленно вскинул бровь в ожидании объяснений.
— Я не забыла. Это специально.
Аксель улыбнулся, когда понял, в чем смысл.
— Готова к походу?
Лея посмотрела на меня и пожала плечами.
— Считаю, что согласна, — сказал я.
Это была предпоследняя суббота месяца, что означало, что Оливер вернется через два дня. Меня не покидало ощущение, что нужно пользоваться каждой минутой. Мы вышли из дома молча. Я нес рюкзак с парой сэндвичей и термосом с кофе. Мы прошли около двух километров по каменистой тропе, которая вела в город. Зашли поздороваться с моим братом в кафе, когда проходили мимо.
— Куда направляетесь? — спросил Джастин.
— В поход, как дети, — ответила Лея.
Казалось, он удивился тому, что она шутит, и даже напрягся, но потом протянул ей чизкейк.
— Чтобы восстановить силы, — бодро пояснил он.
— Я уже приготовил ланч, — пожаловался я. — Эх, что со мной такое?
Удовлетворение промелькнуло в глазах Джастина. Он облокотился на барную стойку.
— Попроси у меня. И вежливо.
— Чтоб тебя, — я сел на барный стул и отобрал вилку у Леи, а затем отломил кусок торта и отправил в рот.
