Она проигнорировала мои слова, подошла к блюду, которое только что поставила на стол, выровняла его (сдвинула на сантиметр левее) и сморщила нос.
— Когда ты последний раз ходил к врачу, Аксель?
— Стараюсь как можно дольше там не появляться. Пытаюсь побить рекорд.
Мой отец поджал губы, стараясь подавить приступ смеха.
— Как ты можешь шутить такими вещами? Знаешь, как часто твой брат ездит в город, чтобы его проверили? — Она скрестила руки на груди.
— Понятия не имею. Каждый раз, когда его комар кусает?
— Раз в три месяца! Учись у него хоть чему-нибудь.
— Если только засыпать от скуки.
В этот момент позвонили в дверь, и в груди появилось незнакомое ощущение. Не она… Джастин, Эмили и мои племянники, которые влетели с криком и шумом, словно стадо слонов. Я взъерошил им волосы и отобрал у Макса пластмассовый пистолет.
— Эй, верни! — закричал он.
— Сначала поймай меня!
Я убежал. Моя мать закричала что-то типа: «Аккуратнее с вазой!» — но никто не обратил на это внимания, пока мы пересекали коридор на полной скорости. Макс загнал меня в угол и попросил помощи у Коннора, чтобы вернуть пистолет. Я поднял руку вверх, и они попытались взобраться по мне, как мартышки, чтобы выхватить у меня игрушку.
— Эй, не щекотаться, сопляки!
— Мы не сопляки, — запротестовал Коннор.
— Еще какие! Что это у тебя на носу? Сопля.
— М-а-а-а-а-а-а-а-м! — заорал Макс, продолжая прыгать в попытках отобрать у меня пистолет.
Эмили зашла в комнату и расхохоталась.
— Даже не знаю, кто из вас троих младше.
— Аксель, естественно, — ответил Джастин, показываясь из-за двери.
— А кто самый лысый из всех? — спросил я весело.
— Ну ты и коз…
— Цыц, — прервала его Эмили.
Дети удивились, что их отец, всегда такой спокойный, прыгнул на меня и повалил на кровать. Это мой дар — я единственный человек на Земле, способный вывести из себя старшего брата. Дети и Эмили исчезли, когда мама объявила, что купила жевательный мармелад.
— Чертов придурок! — Джастин стукнул меня в плечо, и я засмеялся.
— Что с тобой такое? На этой неделе обошлось без рутинного перепихона?
— Очень смешно. — Он отодвинулся и рухнул на кровать вверх лицом. — Аксель, как думаешь, наши родители когда-нибудь уйдут на пенсию или они просто так это говорят?
— Не знаю, а что случилось?
— Дело в том, что я согласился работать в кофейне, потому что они собирались на пенсию в скором времени, но прошло уже несколько лет. Я начинаю думать, что они просто убедили меня, чтобы я не уехал в другой город, если бы нашел там работу.
— Звучит как логичный план для мамы, ага.
— Я думаю, что поговорю с ними. Предполагается, что я руковожу кофейней, но они все еще обращаются со мной как с наемным рабочим. Я поставлю им ультиматум. Или они выполняют обещанное, или я открываю свой бизнес. Знаешь, я хочу самостоятельно принимать решения, а не чтобы мама мне давала указания. Ты поддержишь меня, если все обернется не в лучшую сторону?
— Конечно, я с тобой.
У него вырвался вздох облегчения, который я не понял, потому что Джастин никогда не нуждался в моем одобрении или поддержке. Я снова стукнул его в плечо, чтобы разрядить обстановку.
Снова позвонили в дверь.
— Я открою! — услышал я крик Эмили.
Мы вдвоем с братом встали и пошли в гостиную. Я глубоко вздохнул, когда увидел Лею в коридоре.
«Блин, что со мной такое?»
Я поздоровался с ней, как обычно, поцеловав ее в щеку, и нас поглотила привычная суета. Тарелки туда и сюда; моя мать, разглядывающая Оливера, не подцепил ли он какую-нибудь заразную болезнь за эти дни в Сиднее; Эмили, отправляющая близнецов мыть руки; мой отец, напевающий тихонько какую-то популярную песню.
Я сел где обычно, рядом с Леей.
— Хочешь горошка? — Я подвинул к ней поднос.
Она покачала головой и отказалась.
— Макс, не хватай еду руками! — заорал Джастин. — Черт возьми! Эмили, передай мне салфетку. Или две.
— Как дела, чувак? — Отец посмотрел на Оливера.
— Ну, хорошая неделя выдалась. Правда, Лея?
Она согласилась и глотнула воды.
— А поподробнее? Какие-нибудь новости? — настаивал папа.
— Ну, мы покатались на серфе пару вечеров. Я уже не помню, когда мы это делали вместе. — Оливер посмотрел на Лею с гордостью. — И последний экзамен Лея сдала на четверку. Она вам не сказала?
— Это чудесно, дорогая! — воскликнула моя мама.
— Спасибо, — тихо ответила Лея.
— Тебе положить еще гарнира?
— Нет. — Лея встала. — Сейчас вернусь.
Я сделал то же самое минуту спустя.
— Я за соусом, — сказал я.
И насквозь прошел кухню до туалета, подождал у двери, пока она не открыла ее, затем шагнул внутрь и закрыл дверь за собой. Лея сначала выглядела удивленной, затем смущенной, когда поняла, что ее загнали в угол.
— Ты больше со мной не разговариваешь? Ты хочешь, чтобы все поняли, что что-то случилось?
— А, что-то случилось, да? Я думала, ты ясно дал понять, что ничего не произошло.
— Не передергивай. Ты знаешь, что я имею в виду.
— Не знаю, но точно они что-нибудь начнут подозревать, если увидят тебя тут.
Я злился и не понимал, на кого — на себя или на нее.
— Лея, не усложняй мне жизнь…
Она напряглась и просверлила меня взглядом.
