Она должна была управлять жертвой с помощью магии и совратить белого и пушистого. Если две жертвы идеально подходили, то с третьей встал вопрос. Куда не плюнь — они сами кого угодно совратить могли, им бы и не понадобилось брать уроки у Ровены. Как вдруг из соседней комнаты послышался тонкий смущённый смех Норы и блондинка тут же попыталась отогнать наваждение. Она же её подруга! Хотя… Стейси оставила мешочек в тумбочке, решив, что подумает об этом позже и тут же полетела вниз в большой зал, где сегодня всех собирал Метатрон. Ангел никогда не видел дальше собственного носа, так что у девушки были все шансы выполнить первую из трёх частей восьмой печати.
Она буквально прилетела вниз, нос в нос сталкиваясь с Самандриилом, который куда-то шёл. Обычно, она бы просто извинилась и ускакала дальше, вот только не сегодня. Стейси, словно при громкой музыке, встала на носочки и осторожно шепнула ему на ушко. И не что-нибудь, а заклятие. И так большие глаза ангела расширились, а лицо стоящей перед ним девушки словно осветил золотой орел. Все звуки вокруг тут же испарились, заменяясь её голосом, который так сладко тянул его имя.
Стеша прильнула к нему всем телом, проводя носиком по чувствительной шее, и хватая цепкими пальчиками его за футболку, осторожно потащила следом за собой в одну из пустующих комнат, пока за их спинами начал свою нудную речь Метатрон. Она сразу же забрала у него ведьмовской мешочек, пряча себе под футболку, и толкнула парня на кровать. Самандриил лишь смотрел, как предмет его обожания стягивает со светлых волос резинку и треплет ровными прядями в разные стороны весело смеясь.
— Я так… люблю тебя! — вдруг прошептал ангел.
Ещё бы — подумала та. Ей ни в какую не удавалось это заклятие, сколько бы она не пробовала на демонах, так что Ровена едва ли волосы не рвала на себе. Но в итоге у неё наконец получилось, когда рыжая ведьма практически вбила ей это в голову. Оставалось его совратить и использовать. Для неё было не проблемой. Да и плевать, что о ней подумают, плевать на них и на неё саму! Единственное, что она хотела… это снимать чёртовы печати!
— И я тебя люблю, мой сладкий… — протянула она, разводя ноги и усаживаясь на ангела сверху.
— Правда?.. — восторженно шептал тот. — Ты ведь такая… такая красивая! И ты ведь… ты ведь принадлежишь Дьяволу… — практически стонал тот, чувствуя, как ноет в паху.
«Это он мне принадлежит!» — мысленно поправила его Стеша. Она взяла в руки его ладошку, медленно проводя язычком по его подрагивающим пальцам, и Самандриил уже в полный голос застонал. Девушка прерывисто елозила на нём, осторожно вылизывая его, уже мокрые от её слюны, пальцы. Она подняла на него взгляд тёмных карих глаз, делая максимально сексуальный голос, шепча с придыханием:
— Но ты ведь такой милый… — его палец вошёл ей в ротик на первую фалангу, сразу же выходя с хлюпающими звуками. — Такой чуткий… — она снова взяла его внутрь, по вторую фалангу обвивая юрким язычком. — Такой добрый… — Стейси замолчала едва успев договорить последний слог, ведь сам ангел нажал рукой сильнее, вгоняя ей в рот уже весь палец.
Он и не собирался останавливаться на достигнутом, продолжая уже откровенно трахать девушку в рот, пока она ускорившись елозила по нему бёдрами. Как-то даже слишком быстро, горячий клейстер залил Самандриилу все джинсы. Быстро вынув у себя изо рта его палец, Стеша соскочила, только сейчас понимая, насколько трудна эта печать. Она смотрела на откинувшегося на кровати ангела, чувствуя, что вот-вот расплачется. Не этого ей хотелось! Почему она просто не могла спокойно жить с Люцифером, почему она должна всё это делать?!
Стейси вышла из комнаты, вдруг понимая, что прежде, чем уничтожить мешочек и тем самым снять заклятие, она должна заставить его сделать что-то с помощью магии. Она вернулась в комнату, обнимая себя руками и с самым отрешенным лицом сказала:
— Иди искупайся, переоденься и принеси мне чай, — на этом девушка развернулась на толстой подошве кроссовок, уносясь в душевую.
Она так бежала, ощущая лишь как отчаянно пекут глаза, в которых нет слёз, как вдруг чьи-то сильные руки схватили её и упёрли в стену. Кажется, повторялась ситуация, когда тот не пойманный маньяк-насильник вот точно так же ловил её в коридоре. Вот только тогда всё было иначе. Тогда был Люцифер, а сейчас… сейчас у неё есть лишь она сама. И напрочь отсутствует желание как бы то ни было защищаться. Она стояла прислонённая к стене, когда всем телом её вдавливал твёрдую поверхность извращенец, и смеялась. Истерически, чувствуя, что у неё просто нет сил, чтобы перестать. Щёки уже болели, а она всё улыбалась, свято веря, что сейчас точно так же придёт её архангел и всё исправит. Вот только сейчас была лишь она и маньяк, который закрыл ладонью ей рот, чтобы задушить её истеричный смех.
