Он так сильно давил, что девушка уже чувствовала металлический привкус от лопнувшей губы, но не переставала смеяться. Больше ей в живот ничего не упиралось, и насильник как-то даже отступил. Он взглянул по сторонам и убежал, оставляя смеющуюся Стейси сползти по стене. Истерика не отступала до тех пор, пока из залы не послышались облегчённые разговоры сотен ангелов. Стеша поднялась с пола, всё ещё собираясь сходить в душ. Если в прошлый раз она вся дрожала с ног до головы, плакала и жалась к Дьяволу, то сейчас… сейчас ей было совсем наплевать. Просто хотелось искупаться и забраться в тёплую кровать Люцифера с чашкой принесённого Самандриилом чая и разрушить собственные чары, затем спокойно засыпая.
Струи воды словно бы и не касались её тела. Да, Стейси ощущала влагу, но не чувствовала её тепла. Кожа краснела от температуры, а внутри девушки всё так же и оставалось холодно. Она уже была готова душу продать, ради того, чтобы архангел приснился ей вновь. Но какова была вероятность, что это повторить снова?
Девушка вытерлась и накинула сверху футболку Люца, спеша войти в свою комнату, забрать чай и пижаму. Самандриил топтался у двери, и она его поблагодарила, попросив оставить одну. Стейси надела на ноги тапочки, зажала под мышку книгу, да-да, ту самую, что так и не успел дочитать Люцифер, и побежала вниз, моля Дьявола (ах, какая ирония) никого по пути не встретить. Она прыгнула в его кровать, втягивая носом размытый аромат и вынула из-за пазухи мешочек. Чиркнула зажигалка, огонёк подхватил бардовую ткань, а всепожирающее пламя сгрызло всё содержимое.
Чай всё время застревал у неё в горле, так что Стеша отставила чашку, просто укладываясь поудобнее и выключила небольшой светильник. В следующий раз она будет недоумевать, почему здесь сон всегда настигает её мгновенно, а сейчас только яркие красочные сны.
========== Глава сорок девятая: Спасая жизнь ==========
Холод. Лишь он один сжимает его в своих объятиях, не даря ничего кроме холода и пустоты. Крепкие железные решётки на половину проржавевшие, тихонько поскриповавшие, будто ведущие с ним молчаливый разговор. Его окутывал густой плывущий перед глазами мрак, который был хозяином этого места. Здесь не было ничего кроме тишины, темноты и обжигающего кожу льда.
А ему так не хватало тепла. Нет, ему не нужен был исходящий от огня жар, который лишь согрел бы тело. Ему нужна была она. Та, которая заставляла его жить, смотреть вперёд, а колкий взгляд глубоких карих глаз пронзал насквозь и, словно уже видел его настоящего. Без этой оболочки, которую она, возможно и полюбила.
Но даже если и так, даже если она любит лишь это лицо… он был рад увидеть её. Прикоснуться к таким желанным губам, которые отдавали привкусом сладких мандарин, ощутить шелковистость этих волос, что походили на настоящий золотой водопад, вновь заглянуть в большие глаза и ощутить, как начинает ускоренно биться сердце лишь от одного их взгляда, пусть и такого уставшего. Люцифер смог ощутить себя живым. Пусть всего лишь на короткий миг, который показался ему длинною в вечность, но он ещё никогда не был так счастлив. По-настоящему счастлив.
Желание протянуть руку коснуться её тёплой живой щеки усиливалось с каждой минутой и ему казалось, что он может сойти с ума от этого желания, которое бешено и неудержимо колыхалось в груди.
Люцифер смотрел на свои руки, вспоминая, как этими самыми ладонями безжалостно убивал своих братьев и, как аккуратно сжимал пухленькие щёки девушки, как впервые боялся сделать ей больно, такой на вид неприступной и сильной, но невероятно хрупкой и нежной. И когда он успел стать таким мягкосердечным? Неужели Гавриил был прав насчёт всей этой любви и она может причинять не только нестерпимую боль, но и неимоверное счастье просто видеть предмет своего обожания?
Дьявол усмехнулся своим же мыслям, сжимая руку в кулак, чувствуя, как внутри начинает колыхаться чёрная ярость на самого себя. На Михаила. На эту чёртову клетку. На истеричную судьбу. На весь долбаный мир, который не может просто оставить его в покое и дать ему спокойно жить. Просто жить вместе с этой невыносимой девушкой. Девушкой, которая смогла понять его и его боль.
***
— Какие бестолковые книги.
У Норы уже начинал дёргаться левый глаз от надоедливой критики Михаила, который уже полчаса ходил по её комнате, рассматривая полки забитые книгами, листал исписанные тетради, разглядывал совместные со Стешой фотографии на стенах и постоянно бубнил, что ему практически ничего не нравится. Особенно его выбешивали источающие сладкий запах незабудки, от которых он даже попытался избавиться.
— Положи мои вещи на место! — рыкнула девушка, выхватывая вазочку из рук архистратига и, возвращая её на место — на подоконник. — Если ты в моей голове, это не означает, что ты имеешь полное право н…
За дверью раздался какой-то непонятный грохот, от которого девушка невольно вздрогнула и сразу же нахмурилась. Неужели кто-то вновь умер? Совсем скоро им не хватит палат для людей, которые до сих пор не могли прийти в себя после произошедшего.
