Архистратиг вплотную подошёл к двери, из-за которой всё ещё раздавался голос девушки проводящей лекцию об изобразительном искусстве. Он прислонил ладонь к двери, буквально чувствуя, как от всей аудитории тянет теплом — таким желанным и таким ему неподвластным. Он просто вышиб рукой двери, которые с грохотом свалились на пол, и по красному дереву вошёл в кабинет, хищно улыбаясь и оглядывая замерших учеников. Теперь перед ним стоял выбор: Стейси или Люцифер? Если девчонка не представляла для архистратига собой ничего, то родной брат весил гораздо больше. Он не мог просто так его убить, да и Отец стал бы злиться, конечно, если бы ещё хоть когда-нибудь вернулся.
Стоящая у доски девушка, которая словно отчаянно пыталась просочиться сквозь стену, не могла даже поднять намокших глаз на Михаила, настолько опасаясь, что он может забрать у неё Люцифера. Однако архангел решил сделать по-другому — заставить брата страдать, а затем внушить Норе, будто её подруга сбежала, бросив её здесь совсем одну. Он мог бы запросто, коснувшись только пальцем её лба, вырубить девушку и без лишней суеты оттащить туда, где та встретила бы свой последний кровавый закат, вот только кто бы тогда так отчаянно верещал, пока его тянут из кабинета, практически с мясом вырывая из рук Люцифера?
Пришло время всё изменить.
========== Глава тридцать первая: Рвущаяся цепочка ==========
Норе казалось, словно она открыла глаза и встала, однако, обернувшись, девушка поняла, что на самом деле её тело всё ещё спит, покрытое крупной россыпью фиолетовых синяков. Она тяжко вздохнула, но почему-то на душе не было волнения, у неё не было страха, будто какая-то часть её — отвечающая за самосохранение осталась лежать на шёлковой простыни вместе с телом. Нора попыталась встать на ноги, но не чувствовала под собой пола, который словно уходил куда-то далеко под землю.
Девушка вышла за двери и замерла в дверном проёме с выражением дикого ужаса на лице. Она так отчаянно надеялась, что это лишь сон, который решил показать ей Михаил, отомстив таким образом за сопротивление. Главное, чтобы это не было будущим…
Там, где раньше висели безобразные картины с изображениями величественного Михаила, теперь были распяты ангелы. На каждом шагу, и знакомые ей и не знаковые. Мужчины, женщины, даже дети. Все они были не в силах поднять головы, чтобы взглянуть на Нору полным боли взглядом, а она просто шла мимо, не зная, чем может им помочь. Ноги сами несли девушку из коридора в коридор, она и не знала, куда так отчаянно мчится, пока вдруг не услышала подрагивающий голос слева от себя и тут же замерла не желая повернуть голову и взглянуть на того, кто к ней обращался.
Самандриил смотрел на девушку белёсыми глазами, которые были словно заволочены туманом — таким густым и непроглядным. Казалось, он что-то хочет ей сказать, но тонкие губы лишь беззвучно шевелятся, заставляя владельца только тяжко стонать. Интерпретация распятия вышла у Михаила на славу — тот очень тщательно подбирал местоположения и места на теле так, чтобы причинить максимальные страдания. Ангел не мог даже скинуть с головы терновый венок, колючие ветви которого уже настолько глубоко въелись тому в голову, что казались продолжением его окровавленных волос.
— Т-ты могла в-всё измен-нить… — прошептал он, роняя на грудь голову, и Нора не могла больше оставаться на одном месте.
Она всё бежала и бежала, а коридор был словно бесконечным, с каждым новым поворотом показывая девушке всё более жуткие распятые тела. Она едва не врезалась в стену, на которой был Люцифер, замыкающий этот круг почёта. Над ним будто слишком долго измывались, перерезая мельчайшие ниточки сухожилий, чтобы он не мог даже пальцем пошевелить. Кровавые побеги едва просматривались на окрашенной алой краской стене, ведь их оттеняло тенью громадных распахнутых за спиною архангела крыльев. Каждое перо словно на живую выдрали, повсюду раскидав, как украшения неподвижной статуэтки. Люцифер из-подо лба взглянул на Нору алыми глазами, которые всё ещё не переставали светиться, даже под угрозой потери последних крупиц силы.
— Её больше нет из-за тебя, — прорычал не размыкая зубов архангел, пока изо рта капали бурые капли. — Это ты виновата!
Девушка пятилась, так надеясь, что он говорит не о Стейси. Нора ведь не виновата. Она просто оступилась, просто не знала куда повернуть. Она не хотела! Девушка развернулась, надеясь вернуться в свою комнату, перебирая ногами настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Нора спотыкалась, словно на специально подкнутом ковре, сдирая подбородок. Вот только вечные падения её не останавливали. Она вертела головой одновременно пытаясь и избавиться от наваждения и отыскать ту самую дверь откуда пришла. Однако её не было. Был только другой конец круга почёта. Тёмная стена с распятым силуэтом, к которому Нора не хотела подходить. Она не хотела знать, кто там, не хотела! Она боялась, что как только приблизится, увидит там…
Гавриил.
