Больше всего её пугали картины. Буквально на каждой из них красовался Михаил, так или иначе величественно и грациозно. Мрачные подписи то тут то там уведомляли её о всех его подвигах и благих деяниях, которые наоборот уверяли девушку в том, что архистратиг что-то всем им недоговаривает. Уверенные в себе люди так себя не ведут. Хотя тему психологии Нора решила оставить Стеше, и невольно снова опечалилась. Она наверняка оценила бы изящество всех этих светильников, ковровых дорожек, питьевых фонтанчиков… или это биде?
Нора скрипя душой вспомнила, как у них не ладилось с душевыми. Как сначала они все дружно вчетвером напали на Джека, особенно Ханна кричала громче всех, прямо как вчера, когда Михаил решил распять её во имя одной из самых первых своих заповедей — никаких отношений. Несмотря на то, что Нора скорее ожидала увидеть распятой за это Стейси, однако уже довольно долгое время о них с Люцом ничего не было слышно. Либо же они решили покориться Михаилу, либо отлично скрываются, что уже более вероятно. Или же… Она вдруг увидела жуткую картину в своей голове, на которой охотники с траурными лицами сжигают очередной труп…
Помотав головой, девушка решила снова вернуться к весёлым воспоминаниям. Например, когда у них было уже второе приключение в душевой. Когда они влезли к архангелам… когда Гавриил… Она выудила из кармана палочку от леденца, ту самую, от конфетки, которую ей всунул в рот Гейб. Местами покусанная, согнутая напополам, её давно бы пора выкинуть, но она до сих пор почему-то была важна Норе. Очень.
Много минут спустя, наконец выруливая из своего дворца-лабиринта, она вошла в основное здание школы, где в это время шёл урок ИЗО, который вела её подруга. Нора немного постояла перед дверью, из-за которой доносился очень эмоциональный голос Стейси, которая рассказывала как правильно наносить масляные краски. Девушка без стука раскрыла дверь, заставая учительницу, сидящую на руках Люцифера. Вот как они это делали. Учитывая, что остальная аудитория не была против, Стеша извечно обнимала архангела, но когда приходило время прощаться, она убегала в преподавательскую, там уже плача в жилетку Дину, который тоже страдал из-за разлуки с Анной.
Но сейчас никто даже не заметил, что вошла Нора, кроме Гавриила, который прямо смотрел на неё выудив изо рта леденец. Глашатай склонил голову набок с немым вопросом: «Почему ты здесь?», на который девушке просто нечего было ответить. Потому что хочется. Ей было трудно узнать их всех, особенно подругу, у которой даже золотистые волосы потеряли свой блеск, став какими-то вялыми и безжизненными. Карие глаза превратились практически в чёрные, позабыв свою переменчивость, они уже не отражали ни то что какой-то весёлый смех, они, казалось, сами поглощали свет.
Количество учащихся уменьшилось в половину. И где они пропадали даже не хотелось представлять. Норе хватило картины распятой Ханны, которая смотрела на неё с ненавистью и болью, беззвучно шевеля губами и осыпая её проклятьями. Норе хотелось извиниться перед всеми ними, словно бы всё это происходило по её вине, но как бы она не старалась, не смогла произнести ни слова, не смогла даже переступить порог кабинета. Девушка бросила взгляд на картины, которые все как одна были чёрными со сгустками серого и фиолетового, что определённо не было хорошим знаком.
Прикрыв за собой двери, Нора тяжело вздохнула, и развернулась, вдруг натыкаясь на подошедшего Михаила. Тот хмуро хмыкнул и подставил ей локоть, чтобы она за него взялась и таким образом согласилась прогуляться. Прогуляться-то девушка была не против, но брать его за руку не хотелось.
— Пройдёмся? — спросила в слух Нора, пытаясь выкрутиться из столь непростой ситуации.
Михаил это понял и просто кивнул.
— Зачем ты заходила в кабинет изобразительного искусства?
— Мне стало интересно, — честно ответила та. — Но… можно тебя спросить?
— Спрашивай, — кивнул архистратиг.
— Скажи, пожалуйста, а это всё обязательно? Я имею в виду… Эти распятия, пытки, концлагеря?
Михаил внимательно посмотрел на Нору, и заложил руки за спину:
— Просто ты так юна, так юна и невинна, — мужчина улыбнулся девушке, осторожно придерживая её подбородок двумя пальцами. — Со временем ты поймёшь, что эти меры просто необходимы.
Девушка немного помолчала, внимательно наблюдая за тем, куда её ведёт архангел. К её несчастью, они снова возвращались в алеющие коридоры, ведущие в её комнату и комнату Михаила. Она успела уже пару раз побывать в его хоромах, и, если честно, возвращаться туда катастрофически не хотелось. Нора в точности до мелочей могла припомнить где и сколько нефритовых безделушек расставлено на его полках, все те картины, изобилие которых как раз приходится на его комнату. Она до сих пор не могла понять, как можно так сильно собою любоваться, и как после этого вообще возможно взглянуть на себя в зеркало.
Вот только он всё ещё вёл её туда.
