— Нет! — быстро поморгав выпалила та, ещё и мимолётно вытерев ладошкой влажную щёку Гавриила, тут же меняя тему: — А что, думаешь правда может испортить?
— Ну-у… — длинно протянул он. — Девушка взрослая, имеющая взрослые потребности. Увидит в нём половину Люцифера и ищи-свищи потом нашего невинного малыша Джека.
Нора подскочила с кровати, скидывая одеяло прямо на пол:
— Так чего мы сидим! Нужно срочно её остановить!
Хватая архангела за руку, она понеслась наверх, в женское общежитие, куда, по словам Анны, и отправилась эта опасная парочка. Они уже подлетали к комнате, как вдруг Нора с ужасом вздохнула, прямо около приоткрытой двери в комнату Стеши.
Девушка толкнула парня в грудь, и он рывком сел на кровать. Она, в чулках в сеточку и с плетью в руках, через верх поставила ногу между его ног на кровать, закусывая губу. Её пальцы потянулись к верхней пуговке, расстёгивая её и спускаясь всё ниже. Розовая блузочка слетела на пол, оголяя острые розовые сосочки, не обременённые бюстгальтером. Стеша подняла ладонь Джека, возложив себе на грудь, сжимая её своей ладонью поверх ладони парня. Тот уже второй рукой потянулся её под слишком, до неприличного, короткую юбочку, проводя по упругим ягодицам, и подцепляя пальцем тоненькую ниточку трусиков, тянул их вниз.
— А ну стоять! — раскрывая нараспашку с ноги двери, Нора ворвалась в комнату, наблюдая совершенно иную картину, нежели ей представлялось.
Стейси лежала уткнувшись лицом в розовый ковёр, звездой раскинув руки. А Джек словно зачарованный стоял на половине комнаты Ханны, с отречённым выражением лица, дескать — знать не знаю отчего она так мучается.
— Дружище, — протянул Гавриил кивая Джеку, — давай оставим Стешу одну. Кажется, она немного чем-то расстроена.
— Думала и не заметите, — приглушённо из-за ковра пробурчала Стеша.
Осторожно прикрывая за собой двери, они все вышли в коридор и Нора попросила буквально минутку, чтобы для начала заглянуть в свою комнату. Здесь всё было так, как она оставляла в прошлый раз: постиранная стопочка вещей, приоткрытый футляр для очков, нарисованная улыбочка на лимонном стикере. Конечно, уже ничего не будет как раньше, слишком много воды утекло, слишком сильно их изменило то, что произошло.
Она посмотрела на себя в зеркало, не узнавая девушку, которую видит. Слишком строгие черты лица. Это не она, это кто-то другой, кто-то за чьими плечами слишком много боли. Норе вдруг захотелось хоть минутку поговорить со Стейси, даже если та совсем не этим желала бы заняться. Девушка сказала Гейбу и Джеку идти без неё, пообещав глашатаю в скором времени его отыскать. Тихонько постучав, Нора вошла, замечая, что Стеша уже не лежит лицом на ковре, а разглядывает свой альбом для рисунков.
Она подсела к подруге, упершись спиной в дужку кровати, заглядывая на красочные картинки, нарисованные рукой Стейси, которые та перелистывала. В основном это были портреты, и все они были Люцифера. Были и в полный рост, где мужчина пил молоко, оставляя на верхней губе белые усики, как он сражался с Михаилом на мечах, так искренне улыбаясь. Но самое сильное Норе запало в душу, как отражались языки огня в голубых глазах архангела, когда тот тянул руки к огоньку в ладони Стеши. Девушка и сама не заметила, как по щекам заструились слёзы, которые она позорно размазывала рукавом. Ведь та, кто всё это рисовал не плакала. Просто смотрела на бумагу, вдруг захлопывая блокнот и прижимая к груди.
— Хочу напиться, — сухо пробурчала Стейси, утягивая за собой Нору.
Девушка бросила на кровать блокнот, очень надеясь, что проведёт эту ночь плача под бутылкой самого крепкого алкоголя, который они тут смогут отыскать, но не разглядывая эти рисунки или фотографии. Нора лишь пожимала плечами. Иногда напиться до потери памяти как раз таки выход. Она знала к кому вести подругу, спускаясь в мужское общежитие и без стука врываясь в комнату Бальтазара.
— Нам нужно виски! — Нора протянула руку, с мольбой кивая на словно в воду опущенную подругу.
Но француз лишь покачал головой:
— Алкоголь вреден для здоровья.
Девушки только собирались попадать от удивления, как вдруг его сосед по комнате — милый азиат с ползающей по нему змеёй, вдруг хохотнул:
— Чувак.
— Не понимаю людей, которые готовы променять своё здоровье на эту отраву, — Бальтазар скрестил на груди руки.
— Чувак!..
— Мне противна сама мысль, что можно своими руками вливать в себя самый настоящий яд!
— Он тридцать секунд назад решил, что больше не пьёт, — кивнул замершим девушкам азиат, пожимая плечами.
— Так что даже не смейте соблазнять меня порождением Дьявола!.. — как вдруг до Бальта дошло, что именно он сказанул, так что выгораживая их из комнаты, он уже откупоривал бутылку Бренди.
