— Это же Нора! — закричала Ханна, указывая пальцем на Джека и девушку, которая подняла голову и теперь смотрела, как вышедшие из своих «камер» ангелы собираются вокруг них. Каждый смотрел на неё со своей душевной болью, готовый расплакаться, а кто-то улыбался оттого, что просто смог увидеть своего учителя и каждый взгляд был важен для неё.
— Йо, мадемуазель! — Бальт вышел вперёд немного прихрамывая, но в остальном совершенно не изменился. — Как жизнь в царских хоромах?
— Осточертело настолько, что готова повеситься, — язвительно ответила девушка, поправляя кофту и тут же опуская глаза в пол, сжимая кулаки, чувствуя, как отросшие ногти впиваются в кожу ладоней. — Я… хотела бы перед вами всеми извиниться. Но у меня не хватает слов, чтобы описать свои чувства.
— Тебе самой нелегко пришлось, — правая рука Анны была перебинтована, а на лице красовался большой синяк. — Ты бы слышала какие слухи тут про тебя ходят!
— Нам сказали, что Гавриил будет завтра участвовать в каком-то мероприятии, — подал голос Кас. На ангеле не было привычного бежевого плаща, что заставило Нору немного удивиться. — Можешь пояснить?
— Гладиаторские сражения, — обеспокоенно ответила Нора, осознавая весь ужас предстоящей картины. — Кто-нибудь видел Стейси?!
— Она в комнате Рафаила, — ответила Ханна, слыша шаги со стороны лестницы. — Давай, беги! Мы их задержим!
Нора рванула вперёд, слыша за своей спиной злой голос Захарии и последовавшие за ним вопли боли и какой-то грохот. Нора быстро поднялась по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. «Комната Рафаила должна быть в конце этого коридора», — пронеслось в голове девушки и та направилась вперёд.
Но не успела она и хоть чуть-чуть приблизиться к двери, как та сама раскрылась и оттуда вылетела Стеша. Блондинка чуть не налетела на замершую в коридоре Нору. Девушки смотрели друг на друга большими глазами и, словно не узнавали. За это время многое в них обоих сломалось, а что-то и вовсе умерло, оставляя грубый рубец шрама, который не переставал ныть хотя бы на мгновение. Но всё это было глубоко внутри них обоих, всё, кроме глаз, которые отражали всё, что они чувствовали.
У Стейси боль смешанная с распирающей яростью, которая ширилась, расползалась и распылялась, готовая в любой момент сжечь всё на своём пути.
У Норы всё покрылось толстой коркой льда, который скрывал под собой бездонную пропасть пустоты и тьмы.
— А я к тебе зайти хотела, — подала голос Стейси, разглядывая подругу.
— Ты нашла то, что поможет связаться с Чаком? — бесцветно спросила Нора, смотря, что Стейси не очень-то комфортно находиться в платье.
— А… Откуда ты узнала?! — удивлению блондинки не было предела, но Стеша заставила себя собраться и начать говорить по существу. У неё было не так много времени до возвращения Рафаила. — Да, но я без понятия, как он работает.
— Ты просто должна будешь начать говорить в определённое время, — отвечала Нора, оглядываясь по сторонам, когда откуда-то донёсся звук разбивающегося стекла. — Пока запомни всё, что я тебе скажу. Мы не имеем право промахнуться.
***
Руки сковывали тяжёлые почти неподъёмные цепи, а воздух здесь пропах плесенью и сыростью. Гавриил смотрел на единственный источник света в камере — небольшую тоненькую выемку в стене, через которую даже мышка вряд ли проползёт. Небольшой белёсый лучик лунного света попадал на противоположную стену, на которой прорастал тоненький жёлтенький цветочек, напоминающий собой одуванчик. Этот цветок символизировал собой силу и волю к победе, что даже не в проходимых ситуациях есть шанс на спасение и надо лишь верить в лучшее, но… Но перед глазами вновь встала картинка жестокого издевательства над Норой. Это воспоминание нельзя было забыть, как страшный сон, нельзя было вырезать из памяти — оно навсегда въелось в мозг, подобно грязному пятну на одежде, которое никак не отстирается даже если пройдёт много лет.
— Вам письмо, — раздался голос снаружи. — Ты там не помер?
— Уходи, Бальт, — прохрипел архангел, утыкаясь лицом в ладони.
— А если я скажу, что сие письмо от мадемуазель Норы? — по звукам француз опустился на колени и сейчас старался просунуть небольшой листочек в щёлку.
Листочек с тихим шорохом упал прямо к ногам Гавриила, который осторожно поднял его, всматриваясь в буквы, написанные аккуратным почерком. С каждой строчкой его сердце либо замедляло либо ускоряло свой темп, заставляя архангела на несколько секунд задерживать дыхание. И как такое в голову могло прийти этим безбашенным чудовищам?!
— Я тоже не в восторге, но выглядит заманчиво, неправда ли? — протянул привалившийся к стене Бальтазар. — Наши дамы снова с нами.
Гавриил закрыл половину лица рукой и беззвучно смеялся, представляя, какой концерт завтра устроит Нора, пока Стейси будет звонить по горячему номеру Чаку.
— Эй, чувак, — позвал ангел. — Смотри не умри завтра на играх. Нам и так одной жертвы во благо хватает.
— Для начала надо дожить до рассвета, — усмехнулся Гейб, сжимая в руках аккуратно сложенный листочек.
