Я докуривал последнюю сигарету, медленно втягивая дым, задерживая дыхание, удерживая убивающий меня газ в легких и выпуская его также медленно, никуда не торопясь и наслаждаясь моментом. На небе начинали появляться первые звезды, и я рассматривал каждую из них, будто бы желая узнать их судьбу. Вдруг у одной из звезд судьба похожа на мою?
Руслана подбежала ко мне очень быстро, попросила ничего не спрашивать и как можно скорее уйти отсюда. На такси она ехать не хотела. Поэтому я оставил денег таксисту как знак уважения и благодарности, у мы ушли с Русланой в непонятном направлении.
–Может быть, ты мне расскажешь уже, что происходит? Ты появляешься в моей жизни, когда захочешь, пропадаешь, когда захочешь, и звонишь спустя столько лет, когда я попытался сделать все, чтобы тебя забыть?
–Я тебе обязательно все расскажу. Только не сейчас. В этот раз я уже не буду никуда от тебя уходить. Все покончено, я хочу остаться с тобой навсегда.
–Иногда я думаю, что ты мне просто приснилась, – сказал я.
–Приснилась?
–Да, приснилась.
–Значит, я тебе снилась очень много раз.
–И почему-то я тебя запомнил, сохранил в своей памяти как самое лучшее, что могло произойти со мной. А мой мозг меня услышал и теперь время от времени дает мне новые сны с тобой. Завтра я проснусь в надежде, что ты рядом, потянусь рукой, чтобы взять в нее твои волосы, а тебя не окажется рядом. Ты думаешь, что я смогу еще раз пережить это?
-Выбор всегда за тобой. Даже сумасшествие это выбор человека. По крайней мере так говорят.
Она была права. Выбор действительно был за мной. Я мог в любой момент закрыть дверь перед ее лицом, не сказать “Привет” при встрече после долгой разлуки, в конце концов я мог просто не отвечать на ее звонок. Будь у меня шанс я прожить свою жизнь еще 10 раз, при этом зная, что к чему приведет мое знакомство с Русланой, я бы все 10 раз заговорил с ней в тот день на скамейке в парке.
Я никогда не копил обиды, не собирал ничего плохого у себя в памяти и на душе. Что было то и было – людям я мог многое простить. Но чего уж точно я не мог простить, особенно себе – это одиночество. А Руслана всегда спасала меня от него в те самые моменты, когда я был одинок. Она появлялась из ниоткуда, каждый раз другая, не такая, какой я помнил ее.
Время шло достаточно медленно. Я приходил с работы, она меня ждала дома. Встречала меня с лохматыми, разбросанными волосами во все стороны, прыгала как попрыгунчик и обнимала меня при встрече так, что все тяготы тяжелого рабочего дня моментально забывались. Иногда она закрывалась в комнате с книгами и просила ее не беспокоить, читая взахлеб книги из моей коллекции. На какой-то момент я решил перестать читать и она перестала читать вслед за мной. Как только я начинал интересоваться чем-то новым, как она моментально просила обсудить это с ней. Мы могли сидеть целыми вечерами и обсуждать уникальный стиль Хемингуэя, черный и реалистичный юмор Буковски, но чаще мы возвращались к романам про любовь, где пестрели томики Золя, Ремарка, Лондона и Де Бальзака.
–Почему ты всегда читаешь те же самые книги, что и я? Мне, конечно, нравится с обсуждать их с тобой, и у нас это неплохо получается, но неужели тебе не хочется почитать что-то другое?
–Мы ведь с тобой одно целое. Я это ты, а ты это я. Ты даже не представляешь, насколько мы близки к друг другу, – ответила мне она, погладила по ноге и продолжила дальше смотреть свой любимый сериал.
Я бы еще очень долго говорил с Тимуром, но близилось время окончания посещений, и мне надо было успеть зайти к Александру Николаевичу. Работники дома престарелых часто шутят, что в старости все должно быть как в детском саду, по графику: утренний подъем, завтрак, встречи с посетителями, ужин и подготовка ко сну. И я не мог нарушить режим, устоявшийся и передающийся уже много десятилетий в стенах этого здания.
Когда Тимур стал говорить намного медленнее, выискивая все больше времени для пауз, взвешивая каждое предложение и фразу, я пожелал ему хорошего вечера и пообещал вернуться завтра и принести свою любимую книгу. Если сравнить меня с Тимуром, у которого все стадии жизни были связаны с каким-то романом или повестью, то я казался очень смешным – я был ребенком рядом с ним. Читал я время от времени, да и то, если мои друзья настоятельно рекомендовали познакомиться с каким-то автором. Поэтому выбор был не так уж и велик – я знал, что я принесу Тимуру.
Утром я захватил завалявшуюся у меня еще со школьных времен, но прекрасно сохранившую качество обложки и печати небольшую книгу Чака Паланика “Бойцовский Клуб”. Сомневаюсь, что Тимуру она понравится, но как минимум я буду честен, принеся именно ее. Она нравилась мне больше всего.
На входе меня встретил Александр Николаевич. Он как раз докуривал сигарету в гордом одиночестве и улыбался пролетающим мимо него людям.
–Здравствуйте, Александр Николаевич.
–Здравствуй, здравствуй! Как дела, волонтер?
–Хорошо. Спасибо.
–Ну это хорошо. Мне нравится, когда у людей все хорошо.
