–Вы бы столько не курили. Вы лучше меня знаете, что курение убивает, – сказал я, пожимая крепкую руку Александра Николаевича.
–Ой, брось ты эти советы. Тем более я совсем недавно стал курить.
–Ну так и не курили бы дальше, – сказал я, заметив улыбку на лице доктора.
–Ну ты тоже молодец, конечно. Скажи мне, чего мне бояться? Умереть раньше?
–Наверное, люди чаще всего бросают курить, когда понимают, что это приближает их последний день, – ответил я.
–Ой, да будет тебе. Когда ты работаешь в таком месте, где у каждого человека не самая простая жизнь, не самая сладкая ноша, ты перестаешь бояться такого слова, как смерть. Ты начинаешь задумываться о том, что самое страшное в это время прожить бессмысленную жизнь. И какая она, длинная или короткая, это уже неважно.
–А какая она должна быть эта жизнь со смыслом? – спросил я, понимая при этом, что втягиваю себя в очень долгий разговор.
–Вот возьмем Тимура. Ты с ним говоришь уже который день, если мне не изменяет память. И как ты думаешь, есть ли смысл в его жизни?
-Даже и не знаю. Он мне все время рассказывает про некую Руслану, в которую он был влюблен всю свою жизнь. У меня такое ощущение, будто бы он ждет, когда она к нему приедет. Тимур даже намекнул во время нашей беседы, что не будет умирать, пока не увидится с ней в последний раз. И я бы хотел увидеться с ней. Так сказать, узнать, что это за женщина.
–Ну тогда удачи тебе, сынок. Руслану ты никогда не увидишь.
–Что значит никогда? Она умерла или уехала в другую страну? – с большим удивлением спросил я.
–Она никогда и не жила, чтобы умереть или уехать в другую страну, – улыбнулся, Александр Николаевич просто улыбнулся, скрывая что-то за этой улыбкой.
Примерно минуту мы молчали, пропуская одного человека за другим, при этом не вглядываясь в лица, и все ожидая, что кто-то из нас двоих заговорит.
–Александр Николаевич, расскажите мне подробнее. Получается, что история про Руслану это обычная сказка и не более? – не выдержал я.
–Сказки это то, во что человек верит, но при это понимает, что этого никогда не было и не будет. Если говорить конкретно про случай Тимура, то все было у него в голове, – он поднес палец к виску, посмотрел на меня, сделал глубокий затяг и выдохнул клубы дыма над своей головой. – Когда Тимур к нам попал, он долго молчал. Ходил сам по себе, смотрел в окно каждое утро, на прогулках чего-то ждал и оглядывался в сторону ворот. Мы пытались с ним поговорить, чтобы узнать в чем дело, но он хранил молчание. К счастью недолго… Где-то на второй месяц он мне рассказал свою историю. Про девушку с именем Руслана, то и дело появляющуюся и также быстро пропадающую из его жизни. Мы попробовали навести справки, но никто из его соседей, коллег по работе, старых знакомых никогда не видел его в компании этой девушки, женщины, а сейчас уже правильнее говорить бабушки.
–Как же так получилось, Александр Николаевич? Неужели все те чувства, вся эта любовь были выдуманы им? Я с трудом могу поверить, что такое вообще возможно.
–Все возможно. Человек так устроен. В нем заложено это Вселенной: он создан и запрограммирован любить. В одних людях этой любви немного, в других ее хватает, чтобы быть счастливыми семьянином, а в других этой силы так много, что своей любовью они могут укрыть от холода больше людей, чем они могут даже себе представить. Понимаешь о чем я?
–Это что-то похожее на энергию. Одним дается небольшой запас энергии, другим чуть больше, но разве не любой человек может зарядиться этой энергией на протяжении своей жизни?
–Все верно, Ален. Мы можем зарядиться этой энергией – это не вопрос. Но мы должны и уметь ее отдавать. Проблема Тимура в том, что любви в нем было очень много, ну очень много. Это прекрасный человек, который всю свою жизнь помогал деньгами нуждающимся людям. Хотя сам он не был богат. Тяжело встретить человека такой глубины души. Он ведь безобидный и никогда не делал зла в своей жизни. Жил сам по себе, работал, пытался быть полезным, а потом. А потом оказался никому не нужен.
–Да уж. Интересное начало дня, Александр Николаевич.
Стало понемногу холодать. Начал накрапывать дождь, как очень часто бывает в сентябре. Польет, разгонит людей по зданиями, а потом ждет, когда они выйдут снова, чтобы опять не дать им почувствовать запах осени. Александр Николаевич предложил зайти внутрь, и продолжить беседу там. Пока мы поднимались по лестнице, а после шли по длинному коридору, усыпанного комнатными растениями, желтыми диванами для встреч и разговоров, навстречу нам шли постояльцы этого заведения. Александр Николаевич по-отечески встречал каждого из них, и не смотря на солидную разницу в возрасте, целовал и обнимал всех как отец, а не сын.
–Обратил внимание на эту милую, улыбающуюся не только глазами, но и всей своей душой женщину? – спросил он где-то на половине пути к комнате Тимура. – Она никогда не расстается с тряпичной куклой. Везде и всюду берет ее с собой. И как ты думаешь, сколько лет этой кукле?
–Я не всматривался. Но она мне показалось в тот момент очень старомодной, но в то же самое время хорошо сохранившейся.
