— Ангелина, у тебя сейчас задница заболит. Ты что за тряпье нацепила? Кто на Новый год летний сарафан надевает? Боже, Геля, не нервируй меня. Надень платье синее. Где подарки в интернат, я же вчера все приготовила? Геля, куда ты конфеты дела? Лиза, а где куклы? Мы же договорились, что подарим их детям!
— Барби будет скучно. Ей же не с кем будет играть. И ссориться тоже. И лошади мне нужны. Им там в интернате гулять будет негде. Кто их там чистить будет?
— Елизавета, ты опять забыла, сколько тебе лет. Мы же договаривались, что ты взрослая. Тебе уже двадцать. Ты же мне обещала, что будешь умнеть. Все, пошли. Ангелина, не трогай мой ноутбук. Я твоих «Стиляг» и «Ранеток» все равно стерла. Лиза, повернись, я шубу тебе застегну.
Барби, я твоих подруг спасла. Правда, пришлось Русалку из Мермедии отдать и Двенадцать танцующих принцесс. Но ты не расстраивайся, я Деду Морозу все написала, мне Геля помогла. Он нам новую Русалку подарит. Только если Геля правильно написала. Она такая непослушная.
— Мама, дай телефон.
— Зачем?
— Ну ты же за рулем, разговаривать все равно нельзя. А я музыку послушаю. На твоем айфоне круче.
Гарри, ты будешь на меня смотреть? У меня такая юбка длинная белая и топик с блестками, а сверху пелерина с мехом. А в волосы мне мама цветочек вставила. Он так колется. Но я терплю. У меня только слов мало. Меня же в книжке нет. А в спектакле лилию садовник поливает, я расту, а потом мы с ним танцуем. Только вот плохо, садовник — Артем. Он такой болтун и пристает. А Алеша, он не болтун, но он с Катей танцует. Он принца показывает.
— Мама, а что такое «реабилитационный центр»? Не дурдом, случайно?
— Геля, прекрати немедленно и телефон отдай! Нет, это такое образовательное учреждение, типа гимназии вашей, только для особых детей, таких как Лиза.
— Почему они особые?
— Так случилось. У всех свои проблемы. Кто-то не может английский выучить и конфеты килограммами ест, а кто-то не может говорить или ходить.
— А Лиза что, повзрослеть не может?
— Знаешь, Геля, половина народонаселения планеты так и помирает, не достигнув в своем умственном развитии возраста двадцати пяти лет. Так что в этом смысле вся планета — реабилитационный центр. Просто если нет очевидных отклонений от нормы, то на это, как правило, никто и внимания не обращает.
— А у Лизы есть. Почему?
— Мы же с тобой эту тему уже обсуждали. Так случилось. У Бога, видимо, свои планы относительно Лизы и меня тоже. Если она говорит не так, как ты, или думает по-другому, или руки у нее плохо работают, это же не значит, что она хуже или лучше остальных. Просто она другая. У нее свой мир, и для нее он не менее реален, чем наш. Нужно относиться к этому с уважением и пониманием. Все, пойдем, спектакль начинается.
