– Вы были там, мистер Вульф. Все правильно, не так ли?
Вульф утвердительно хмыкнул.
– Что же касается мотивов, – подвел черту Толмен, – они есть у многих. Например, у Вукчича Ласцио увел жену. А непосредственно перед тем, как войти в столовую, Вукчич разговаривал с миссис Ласцио, танцевал с ней, смотрел на нее во все глаза.
– Вам это сказала женщина, – резко проговорил Вульф.
– О господи, – протянул шериф, – вас, кажется, возмущают наши скромные открытия. Я думал, вы сказали, что не интересуетесь этим делом.
– Вукчич – мой друг. Меня интересует он, но не убийство, к которому он не имеет никакого отношения.
– Может, и не имеет. – Толмен был явно доволен, что спровоцировал этот взрыв эмоций. – Так или иначе, беседа с мадам Мондор впервые позволила мне на деле применить знание французского. Дальше идет Берен. Я узнал об этом не от миссис Мондор, а от него самого. Он заявляет, что Ласцио давно уже следовало убить, что он сам с удовольствием сделал бы это и что употребит все усилия, чтобы спасти убийцу.
– Похоже на него, – пробормотал Вульф.
– Похоже, согласен. Похоже и на маленького француза Леона Блана, только в другом смысле. Этот не отрицает, что ненавидел Ласцио, лишившего его должности в отеле «Черчилль», но говорит, что вообще не способен на убийство. По его утверждению, он не тешится сознанием того, что Ласцио мертв, ибо смерть не врачует, а ампутирует. Это его собственные слова. Он спокоен и не выказывает агрессивности, побуждающей ударить человека в сердце ножом, но он далеко не дурак и, возможно, кое о чем умалчивает.
Есть два вероятных мотива и один возможный, – продолжал Толмен. – Еще четыре возможных я затрагивать не буду. Если Росси или Валенко и питали какие-то чувства, побудившие их пойти на убийство, мне они пока неизвестны. Что до миссис Койн, то она никогда прежде не видела Ласцио. И мне не удалось выяснить, говорила ли она с ним хоть раз. Так что пока у нас есть Берен, Вукчич и Блан. Любой из них мог сделать это, и, я думаю, один из них сделал. А что думаете вы?
Вульф покачал головой:
– Благодарю бога, что это не моя проблема и я не обязан о ней думать.
– Так вы предполагаете, – вставил Петтигрю своим вкрадчивым голосом, – что есть причины подозревать вашего друга Вукчича, и поэтому предпочитаете не думать?
– Причины? Конечно. Незначительные. От души надеюсь, что, если Вукчич сделал это, он не оставил следов, которые позволят вам до него добраться. Никаких фактических данных, касающихся этого, у меня нет, а если б и были, я не стал бы их обнародовать.
Толмен кивнул:
– Позиция честная, но не конструктивная. Нужно ли указывать вам, что если вы любите вашего друга Вукчича и уверены в его невиновности, то самый верный способ обелить его – выяснить, кто убийца. Вы были на месте преступления, всех видели и слышали все, что говорилось. Мне думается, при таких обстоятельствах человек вашей репутации и способностей должен был бы предложить нам помощь. Если вы этого не сделаете, это умножит подозрения против вашего друга Вукчича, не так ли?
– Не знаю. Ваши подозрения – ваше дело, я не могу на это влиять. Черт бы вас побрал, уже четыре часа утра! – Вульф вздохнул, сжал губы и наконец пробормотал: – Ладно, я согласен уделить вам десять минут. Расскажите, что́ вы нашли. Нож? Отпечатки пальцев? Что-то еще?
– Ничего. На столе лежало два ножа, чтобы разделывать голубя. Убийство совершено одним из них. Вы сами видели, что никаких следов борьбы не осталось. Нигде ничего. Никаких отпечатков, имеющих значение. Те, что присутствовали на рукоятке ножа, смазаны. Металлические дверные ручки имеют шершавую поверхность. Эксперты все еще работают над ними, но вряд ли это даст результаты.
– Вы упустили некоторые возможности, – хмыкнул Вульф. – Повара и официанты?
– Их всех опрашивал шериф, он знает, как обращаться с неграми. Никто из них не заходил в столовую, они ничего не видели и не слышали. Ласцио сказал им, что позвонит, если ему что-нибудь понадобится.
– Кто-нибудь мог пройти из большой гостиной в малую, а оттуда в столовую и убить его. Вам нужно безоговорочно установить, кто находился в большом вестибюле, особенно в промежуток между выходом из столовой Берена и тем, когда туда зашел Вукчич. Это составляет, как вы говорите, около восьми – десяти минут.
– Я уже сделал это. Конечно, я всех быстро опросил.
– Тогда опросите снова. А как вам такая возможность: кто-то спрятался за ширмой и напал оттуда, когда подвернулся удобный случай?
– Ну да? Кто?
– Не представляю, – нахмурился Вульф. – Могу также сказать вам, мистер Толмен, что весьма скептически отношусь к вашему выбору двух главных подозреваемых. Способен принять его только с большими оговорками. Что же до мистера Блана, то тут своего мнения я не имею. Как вы указали, он, без всякого сомнения, мог выйти из своей комнаты через коридор левого крыла, обогнуть здание, войти в столовую с террасы, выполнить свое намерение и вернуться тем же путем. В таком случае его, вероятно, должна была заметить миссис Койн, которая в это время гуляла.
Толмен покачал головой:
