В одиннадцать тридцать меня разбудил телефон: мой друг Барри Толмен желал поговорить с Вульфом. Я объяснил, что появление Вульфа на свет божий произойдет только по собственной инициативе этого последнего, и попросил барышню на коммутаторе ни с кем больше не соединять.
Но через час телефон снова зазвонил. Это был Толмен, и ему приспичило поговорить с Вульфом. Я сказал, что без ордера на арест ничем не могу помочь, пока Вульф сам не начнет подавать признаки жизни. К этому времени я уже разгулялся и вспомнил, что кроме сна существуют другие человеческие надобности. Я принял ванну, побрился, оделся и позвонил в ресторан, чтобы принесли чего-нибудь на завтрак, потому что при сложившихся обстоятельствах никак не мог пойти туда сам. Я уже приканчивал третью чашку кофе, когда услышал, что Вульф зовет меня визгливым голосом. Он здесь определенно становился невменяемым. Дома, в Нью-Йорке, за десять лет я слышал его визг не более трех раз.
Он продиктовал мне, что́ заказать на завтрак, и снабдил инструкциями, получив которые я почувствовал себя как дома. Инструкции сводились к его желанию в течение дня поддерживать связь с внешним миром единственно через меня. Дела исключались полностью. Дверь полагалось держать на замке. Всем посетителям, кроме Марко Вукчича, отвечать, что Вульф невероятно занят, чем – не важно. Телефонные переговоры полностью возлагались на меня – он не знает ничего такого, что было бы неизвестно мне. (Последнее польстило моему самолюбию. Впервые он это признал.) Если мне понадобится свежий воздух сверх того, что поступает через открытое окно, – глупо, но возможно, – я должен, уходя, вывесить на дверь табличку: «Не беспокоить!», а ключ унести с собой.
Я позвонил и заказал все имеющиеся утренние газеты и, передав часть Вульфу, с оставшимися удобно устроился на диване. В нью-йоркских, питтсбургских и вашингтонских изданиях я не нашел упоминаний об убийстве Ласцио, а в «Чарлстон джорнэл», издаваемом за шестьдесят миль отсюда, обнаружил броские заголовки и небольшую заметку.
Однако день еще не кончился, а вопреки предосторожностям Вульфа действительность вторглась в его мирное уединение. Первая и самая крупная неприятность случилась, когда Вульф еще не разделался с газетами.
Около двух часов раздался шум у входной двери. Я приоткрыл ее на несколько дюймов и оказался лицом к лицу с двумя джентльменами, явно не местными и прежде не попадавшимися мне на глаза. Один был ниже меня ростом и чуть старше, смуглый, жилистый и крепкий, в светлом твидовом пиджаке. Другой, среднего роста и средних лет, был пострижен много выше висков, и его серые глаза имели такое выражение, будто никто уже больше в этом мире не сможет его раздражить – так он раздражен от рождения.
Впрочем, он вполне вежливо спросил, мистера ли Вульфа это номер, объяснил, что его зовут мистер Лиггет, а его спутника – мистер Мальфи, и сказал, что хочет видеть мистера Вульфа. Я объяснил, что Вульф невероятно занят. Тогда он торопливо вытащил из кармана конверт и вручил его мне. Я извинился, что вынужден держать их в холле, и вернулся в номер.
– Две особи мужского пола, – объявил я. – Один как ваниль, другой как корица. Хотят вас видеть.
Глаза Вульфа не отрывались от газеты.
– Если бы один из них был мистер Вукчич, думаю, ты бы его узнал.
– Не Вукчич, нет, но вы ничего не говорили о письмах, а они вручили мне одно.
– Прочти.
Я распечатал письмо – оно было на простой бумаге – и прочел вслух:
– Ты сказал: седьмое апреля? – усмехнулся Вульф. – Это сегодня.
– Да, они летели на крыльях. Раньше это была лишь стилистическая фигура, а теперь – реальность. Мы их впустим?
– Пропади все пропадом! – Вульф уронил бумажку. – Вежливость – личное дело каждого, но простые приличия – это долг. Помнишь, мистер Уильямсон оказал нам услугу, позволив устроить засаду в его поместье?[41] – Он тяжело вздохнул. – Веди их.
Я ввел посетителей в комнату, громко объявил имена и предложил присесть. Вульф обратился к ним с приветствием, повторив обычные извинения за то, что не встает, затем еще раз внимательно посмотрел на маленького.
– Правильно ли я расслышал вашу фамилию, сэр? Мальфи? Может быть, Альберт Мальфи?
– Верно. Вот уж не думал, что вы знаете мое имя.
