Он продолжал хмуриться, но мне приятно было видеть, что он не стал терять время. Он взглянул в мои честные глаза и, резко сказав: «Пошли!», направился к выходу. Я последовал за ним, ликуя, как бойскаут.
Когда мы пришли в «Апшур», я должен был продолжать представление, но мне не хотелось оставлять его в людном холле, поэтому я привел его в номер и оставил в своей комнате, плотно прикрыв дверь. Затем я отправился к Вульфу, не забывая закрывать двери, уселся на диван и одарил толстого сукина сына широкой улыбкой.
– Ну? – спросил он. – Разыскал его?
– Конечно разыскал. И привел с собой. – Я решил опустить подробности. – Сейчас я зашел, чтобы попытаться уговорить вас дать ему аудиенцию. Это должно занять около десяти минут. Возможно, он даже выскользнет в коридор, чтобы подслушать у двери. – Я повысил голос: – А как же справедливость? Как же общество? Как же права человека?..
Вульфу пришлось слушать, другого выхода у него не было. Я обильно уснащал свою речь громкими словами. Когда мне показалось, что прошло достаточно времени, я закрыл клапан, отправился в свою комнату и с победоносным видом провел Толмена к Вульфу. Прокурор выглядел таким озабоченным, что на секунду мне показалось, он промахнется мимо стула. Нет, попал.
– Как я понял, вы считаете, будто я сел в лужу? – поинтересовался он.
– Не совсем так, мистер Толмен. – Вульф покачал головой. – Я не могу составить компетентное мнение, пока мне не известны факты, которыми вы руководствуетесь. Проще говоря, я боюсь, что вы торопите события.
– Я так не считаю. – Толмен выставил вперед подбородок. – Я звонил в Чарлстон, и там согласились со мной. Не то чтобы я сваливал ответственность – я за все отвечаю. Кстати, к шести я должен быть в Чарлстоне на совещании, а до него шестьдесят миль. Я не болван. Я взял Берена в тиски. – Он показал это на пальцах. – Если у вас есть еще какие-то сведения, я с большой благодарностью получил бы их утром по телефону и с не меньшей благодарностью приму сейчас. Не говоря уже о гражданском долге.
– У меня нет информации, которая доказала бы невиновность мистера Берена, – мягко сказал Вульф. – Мистер Гудвин привел вас сюда по собственной инициативе. Я уже высказал вам свое мнение вчера ночью. Если бы я знал, на чем основываетесь вы, словом ваш секрет, это, возможно, помогло бы. Как вы понимаете, у меня нет клиента. Я никого не представляю.
– У меня нет никаких секретов. Но достаточно оснований, чтобы задержать Берена. Он не раз грозился убить Ласцио, это слышали полдюжины людей. По моим предположениям, он рассчитал, что убийцы обычно не объявляют во всеуслышание о своих намерениях, но явно переиграл. Сегодня утром я еще раз всех тщательно допросил, особенно Берена и Вукчича. И Вукчича исключил. Я собрал разнообразные показания. Но не отрицаю, что самый убедительный довод я получил, воспользовавшись вашей идеей. Я сравнил их ответы с теми, что нашел в кармане Ласцио. Никто, кроме Берена, не сделал больше двух ошибок. – Он вынул из кармана бумажки и выбрал одну. – Ответы пятерых, включая Вукчича, полностью соответствуют контрольным. Четверо, и вы в том числе, сделали по две ошибки, причем одинаковые. – Он сунул бумажки обратно в карман и наклонился к Вульфу. – Берен угадал только дважды! Семь ошибок!
Вульф медленно закрыл глаза. Несколько минут спустя он проговорил:
– Абсурд. Чепуха.
– Именно, – подчеркнуто согласился Толмен. – Просто невероятно, что в тесте, где все дали девяносто процентов правильных ответов, Берен набрал лишь двадцать два. Это может иметь лишь два объяснения: или он был выбит из колеи убийством, которое только что совершил либо собирался совершить, или он как раз убивал и на пробу у него не осталось времени. Отвечал он наугад. Я считаю это абсолютно убедительным и уверен, что суд посчитает так же. И я хочу сказать, что чрезвычайно благодарен вам за эту идею. Это было чертовски умно, и придумали это вы.
– Благодарю. А у Берена вы не попросили объяснений?
– Попросил. Он изобразил изумление. Объяснить ничего не смог.
– Вы сказали – абсолютно убедительно. Это слишком сильно. Возможны другие варианты. Ответы Берена могли подменить.
– Это тот самый листок, который он собственноручно отдал Сервану. Там есть его подпись. Серван все время держал его при себе. Вы подозреваете Сервана?
– Я никого не подозреваю. Блюда и карточки могли быть переставлены.
– Только не карточки. Берен сам сказал, что они шли по порядку, когда он пробовал. А что до блюд, то кто же сделал это и кто опять переставил их, когда Берен вышел?
После продолжительного молчания Вульф уверенно произнес:
– Действительно чушь.
