– Да. Я хочу, чтобы вы познакомили меня с Береном. Он один из семи лучших поваров мира, но совершенно неуправляем. В прошлую субботу он ничтоже сумняшеся вывалил два блюда с колбасками посреди ковра в одном из моих ресторанных залов. Уильямсон говорит, что вы обладаете потрясающими способностями вести переговоры. Кроме того, вы здесь почетный гость, и Берен будет слушать вас с уважением. Не сомневаюсь, что вы сумеете уломать его. Я хочу предложить ему сорок тысяч, но, скажу честно, не остановлюсь и перед шестьюдесятью плюс комиссионные вам.
Вульф сделал отрицательный жест:
– Прошу вас, мистер Лиггет. Это не пойдет. Совершенно исключено.
– Вы хотите сказать, что не станете этого делать?
– Я хочу сказать, что не возьмусь убеждать в чем-либо мистера Берена. Уж скорей попробую убедить жирафу.
– И вы даже не попытаетесь?
– Нет. И вообще, вы выбрали самый неподходящий момент за последние двадцать лет, чтобы прийти ко мне. Ваши предложения меня раздражают, а не заинтересовывают. Мне нет никакого дела, кто будет у вас шефом. И, хотя мне нравится зарабатывать деньги, я вполне в состоянии подождать с этим, пока не вернусь к себе домой. Здесь есть люди, которые лучше меня способны свести вас с мистером Береном. Мистер Серван и мистер Койн, например, его старые друзья.
– Они сами повара. Нет, они меня не устраивают. Вы единственный, кто мог бы это сделать.
Однако его настырность не имела успеха. Когда он пробовал настаивать, Вульф попросту начинал грубить, и вскоре Лиггет сообразил, что поставил не на ту лошадь. Он вскочил со стула и без всяких церемоний показал Вульфу спину. Мальфи поплелся вслед, а я проводил их, чтобы не забыть запереть дверь.
Когда я вернулся в комнату, Вульф уже снова закрылся газетой. У меня появилось желание поразмяться, поэтому я сказал:
– А знаете, веровенс, это неплохая идея…
Неизвестное слово, конечно, зацепило его. Газета опустилась до уровня носа.
– Что это за чертовщина? Ты это сам придумал?
– Нет. Я это вычитал в «Чарлстон джорнэл». Веровенсами называют индейских вождей в Мериленде и Вирджинии. И пока мы находимся в этой части страны, я буду называть вас так. Как я уже говорил, веровенс, это может оказаться недурно – открыть контору по найму поваров и официантов. Я полагаю, вы понимаете, какое выгодное предложение отклонили. Лиггет действует с размахом. Подозреваю, что ему хватило бы и половины его ума. Могли ли вы, например, представить, что он явился к вам с целью косвенно дать понять этому Альберто, что, если тот вздумает наплести что-нибудь о Берене, это будет иметь печальные последствия? Это вызывает множество мыслей, которые в конце концов решат проблему безработицы. Если открывается вакансия и вы хотите ее занять, то сначала убиваете всех остальных претендентов и…
Газета вновь закрыла лицо босса. Я понял, что вел себя достаточно несносно.
– Пойду искупаюсь в ручье, – сообщил я. – А может, направлюсь в отель и обесчещу там парочку девственниц. Увидимся позже.
Я взял шляпу, повесил на дверь табличку: «Не беспокоить!» и побрел прочь. В холле встречались только лакеи, ни одного полицейского. Бдительность явно была ослаблена. Я повернул к главному зданию – просто посмотреть, что́ там происходит, и вскоре пожалел об этом, потому что если бы сначала не пошел туда, то увидел бы все представление, разыгранное моим другом Толменом. А так я попал под занавес. Тем не менее при входе и в вестибюле меня развлек вид величественной старой дамы, которая ступала столь тяжело, что ноги не несли ее прочь. Еще кое-что отвлекло мое внимание.
Около половины четвертого я решил пройтись до корпуса «Покахонтас» и поблагодарить нашего хозяина Вукчича за чудесную поездку. Вдруг небритый парень с переброшенным через плечо галстуком выскочил из-за куста и схватил меня за локоть.
– Эй, ты и есть Арчи Гудвин, человек Ниро Вульфа? Послушай, братишка…
Я встряхнул его:
– Проклятие, только людей пугаете! Я проведу пресс-конференцию завтра утром в своем кабинете. Я ничего не знаю, а если бы знал и сказал тебе, то мой веровенс убил бы меня. Знаешь, что такое веровенс?
Он послал меня к черту и спрятался за другим кустом.
Сцена в «Покахонтас» была разделена надвое. Главное действие шло в центральном холле. Лакей, открывший мне дверь, испуганно смотрел вправо. Дверь в большую гостиную была закрыта. Прислонившись спиной к правой стене и скрестив на груди руки, стояла Констанца Берен. Ее подбородок был высоко поднят, а темно-вишневые глаза гневно глядели на стоящих рядом мужчин. Это были двое полицейских в форме и дюжий молодчик в штатском с каким-то значком на лацкане. И хотя в ту минуту они не касались ее, сцена выглядела так, что это казалось возможным. Она ничем не показала, что увидела меня. Дверь в малую гостиную была открыта, оттуда доносились голоса. Когда я шел к этой двери, один из полицейских резко окликнул меня, но, так как он был слишком занят, я не обратил на это внимания и продолжал путь.
