Первое я предоставил мистеру Уодделлу, это входило в его обязанности, а я пока что пытался разузнать про Клайда у его отца и сестры. Второе доказательство я надеялся получить с помощью мистера Беннета сразу же после того, как узнаю о результатах расследования, проведенного окружным прокурором. До сих пор не могу простить себе эту идиотскую задержку. Не следовало откладывать этого ни на минуту. Ведь менее чем через три часа после того, как взялся за дело, я узнал от вас, что бык пал и должен быть немедленно сожжен. Я попытался кое-что сделать – позвонил мистеру Беннету и узнал, что быков гернсейской породы не клеймят. Мистер Гудвин поспешил на место происшествия, чтобы сфотографировать быка, но опоздал. Вы не теряли даром времени. Конечно, вы сами заразили его сибирской язвой. Может быть, скажете мне, как это сделали?
Макмиллан не отвечал. Вульф пожал плечами.
– Вы действовали умно и энергично. Пока все шло к тому, что лже-Цезаря забьют и зажарят, вам нечего было опасаться. Но после смерти Клайда, когда барбекю отложили, присутствие быка, живого или мертвого, представляло для вас смертельную угрозу. Не мешкая, вы начали действовать. Вы не просто убили быка, но сделали это так, чтобы туша подлежала немедленному сожжению.
Я оказался в тупике. Вы меня провели. Когда от быка ничего не осталось, я лишился возможности доказать, какой у вас имелся мотив для убийства Клайда. Я не располагал даже подтверждениями собственной догадки, что бык не Цезарь. Вторник прошел впустую. Я беседовал с вами и пытался как-нибудь вас подловить, высказывая абсурдные предположения, но вы держались настороже. Вы упрекнули меня в том, что я вас подозреваю, и ушли.
Я попытался разузнать что-нибудь от Бронсона, но и тут не преуспел. Такие люди непробиваемы, когда у их оппонентов нет фактов, а у меня никаких фактов не было. Правда, Бронсон натолкнул меня на кое-какие предположения. Клайд рассказал ему, как собирается выиграть пари. Следовательно, Бронсон знал, что вы убийца. Возможно, он даже следил за вами с Клайдом, притаившись в темноте, и шантажировал вас. Я все это предполагал, но, естественно, он ни в чем не признался, а я не мог ничего доказать.
Вчера утром я встретился с мистером Беннетом. Я хотел выяснить все, что возможно, про отличительные признаки быков и выяснил очень много полезного, но ничего такого, что могло бы послужить доказательством. Затем я узнал о смерти Бронсона. Вообще-то это было естественно. Заподозрив, что он шантажирует вас, я обозвал его глупцом и оказался прав. В этом случае вы тоже действовали быстро и решительно. Люди, подобные вам, становятся очень опасными, когда им что-то угрожает. Они способны на самый отчаянный поступок и при этом не теряют присутствия духа. Я не побоялся остаться с вами в одной комнате, поскольку все знают, что мы здесь, но в другой ситуации я бы на это не отважился.
Макмиллан поднял голову и нарушил наконец свое молчание.
– Со мной покончено, – глухо сказал он.
– Думаю, да, – кивнул Вульф. – Если даже присяжные сочтут, что улик недостаточно, чтобы осудить вас за убийство, вас осудят за мошенничество. Теперь насчет этих зарисовок. Три часа назад мне еще абсолютно не за что было уцепиться, чтобы доказать вашу виновность. Но как только я увидел формуляры Букингема и Цезаря, я ни секунды больше не сомневался, который из них был в загоне. Белое пятно на плече я видел собственными глазами, так же как и длинную полосу на морде. Я сделал зарисовки, чтобы придать убедительность моим доводам. Они будут использованы именно так, как я говорил, и показания мисс Роуэн и мистера Гудвина послужат довеском к моим собственным. Как я говорил, этого будет достаточно, чтобы осудить вас за мошенничество, если не за убийство. – Вульф вздохнул. – Вы убили Клайда Осгуда, чтобы вас не обвинили в мошенничестве. Теперь вам снова это угрожает. Как минимум.
Макмиллан мотнул головой, как бы пытаясь что-то от себя отогнать. Это движение мне показалось знакомым, но я не мог вспомнить откуда. Вскоре он повторил его, и я вспомнил: именно так мотал головой бык в загоне… Макмиллан посмотрел на Вульфа и попросил:
– Сделайте одолжение, позвольте мне на минуту спуститься к машине. Одному.
– Вы не вернетесь.
– Вернусь. Я буду здесь через пять минут.
– Я обязан сделать вам это одолжение?
– Нет. Но и я вам сделаю одно, в ответ. Я кое-что напишу и распишусь. Я напишу все, что вы захотите. Обещаю вам. Но я сделаю это, когда вернусь, не раньше. Вы спрашивали, как я убил Букингема. Я покажу вам, как я это сделал.
– Выпусти его, Арчи, – сказал Вульф.
Я не шелохнулся. Я знал, что его иногда охватывают романтические порывы, и думал, что, поразмыслив немного, он возьмет свои слова назад. Но несколько мгновений спустя он рявкнул на меня:
– Ну?
Я встал и открыл дверь. Макмиллан, тяжело шагая, вышел. Я повернулся к Вульфу и саркастически произнес:
– Предсказание судьбы и чтение мыслей. Интересно будет объяснить…
– Замолчи.
