Я распахнул дверь и, стоя на пороге, прислушивался в ожидании выстрела или звука заводящегося мотора. Но через пять минут послышались шаги Макмиллана. Он вошел в комнату, не удостоив меня взглядом, приблизился к Ниро Вульфу, вручил ему что-то и сел на место. Он запыхался, но старался не подавать виду.
– Вот этим я убил Букингема. У меня нет карандаша и блокнота. Если вы разрешите воспользоваться вашим…
Вульф разглядывал шприц, который держал двумя пальцами. Потом он посмотрел на Макмиллана.
– Бациллы сибирской язвы?
– Да. Пять кубиков. Я сам приготовил культуру из тканей сердца Цезаря в то утро, когда обнаружил его мертвым. Мне здорово досталось за то, что я его вскрыл. Я это сделал до того, как мне пришло в голову выдать Букингема за Цезаря. В то утро я плохо соображал, что делаю, но я думал использовать его для себя – яд из сердца Цезаря. Осторожней со шприцем. Правда, он пуст, но на конце иглы еще может быть какая-нибудь капля, хотя я только что вытер иглу.
– Сибирская язва смертельна для человека?
– Да. В данном случае смерть наступит минут через двадцать, потому что я впрыснул больше двух кубиков себе в вену. – Он дотронулся пальцем до левого предплечья. – Прямо в вену. Букингему хватило половины этой дозы. Лучше дайте мне побыстрее блокнот.
Я вынул блокнот, выдрал три верхних листка с художествами Вульфа и протянул ему блокнот вместе со своей ручкой. Он попробовал, как пишет перо.
– Может, сами продиктуете? – спросил он Вульфа.
– Нет. Напишите своими словами. Только покороче.
Я сидел и смотрел, как движется перо по бумаге. Видимо, он не умел быстро писать. В течение нескольких минут было слышно только слабое поскрипывание пера. Затем он спросил, не поднимая головы:
– Как пишется слово «бессознательный»?
Вульф продиктовал ему слово по слогам.
Я посмотрел, как перо вновь заходило по бумаге. Пистолет оттягивал мне карман, и я переложил его в кобуру. Вульф сидел с закрытыми глазами.
Все это произошло два месяца назад.
Вчера, когда я перепечатывал из блокнота продиктованный Вульфом отчет о деле Крэмптона, зазвонил телефон. Вульф, сидевший за столом в своем колоссальном кресле и почему-то не потягивавший пиво, поднял трубку. Секунду спустя он кашлянул и пробормотал:
– Ей нужен Эскамильо.
Я поднял параллельную трубку.
– Привет, игрушка. Я занят.
– Всегда вы заняты. – Она была настроена решительно. – Послушайте минутку. Я только что получила приглашение на свадьбу Нэнси и Джимми, которая состоится завтра. Знаю, что вы тоже приглашены. Мы пойдем вместе. Можете приехать.
– Стойте! Остановитесь и переведите дух. Никаких свадеб! Свадьбы – это варварские пережитки варварского прошлого. Сомневаюсь, что пойду когда-нибудь даже на свою собственную.
– Возможно. От вас всего можно ожидать, хотя за нитку искусственного жемчуга я бы сама вышла за вас замуж. Но эта свадьба должна быть забавной. Потом вы сможете выпить со мной коктейль и поужинать.
– Мой пульс спокоен.
– Поцелуете меня.
– Все равно – спокоен.
– Я не видела вас целую вечность.
– Ладно. Я скажу вам, что́ собираюсь делать. Завтра вечером, в девять часов, я иду в «Стрэнд» посмотреть бильярдный матч Гринлифа с Болдуином. Можете прийти, если обещаете сидеть смирно.
– Для меня что бильярд, что бейсбол – все одно. Но, так и быть, можете прийти ко мне поужинать.
– Нет уж, я поем дома с боссом. Итак, встречаемся в вестибюле «Стрэнда» в восемь пятьдесят пять.
– Боже мой, там столько людей…
– Я сгораю от желания появиться с вами на людях.
– Восемь пятьдесят пять завтра?
– Точно.
Я повесил трубку и вернулся к своей машинке. Раздался голос Вульфа:
– Арчи!
– Да, сэр?
– Достань словарь и посмотри, что означает слово «кокетство».
Я пропустил его слова мимо ушей и начал печатать шестнадцатый пункт отчета.
В дверь позвонили. Я вышел в прихожую и, открыв дверь, увидел незнакомую девушку. Я поздоровался.
– Пжалста, – сказала девушка, – мне бы повидать мистура Ниро Вульфа.
Может, она произнесла не «пжалста», а «пажалуста» или «пажалста». Как бы то ни было, говор ее даже отдаленно не напоминал речь Среднего Запада или Новой Англии, не говоря уж о Парк-авеню и тем более Ист-Сайде. Само собой, такое явно не американское произношение несколько резало мне слух. Тем не менее я вежливо пригласил ее войти, провел в кабинет и, усадив в кресло, с трудом выудил из нее имя – пришлось спрашивать его по буквам.
– До одиннадцати часов мистер Вульф занят, – сообщил я, попутно бросив взгляд на настенные часы над моим письменным столом. Часы показывали половину одиннадцатого. – Я – Арчи Гудвин, личный секретарь и помощник мистера Вульфа. Чтобы не терять времени даром, вы можете начать…
