Саня Петров привез меня прямо с поезда на пляж военного санатория, где он работал водолазом-спасателем. Пропуская через КПП нашу «Ниву», дежурный солдат молодцевато козырнул нам. Открылось долгожданное Черное море и бухта, окруженная горами.
Выходя из машины возле пункта выдачи лежаков, Саня спросил солдата — тот был одет по форме, но почему-то в темных очках и в тапочках на босу ногу:
— Как дела, зольдатн, генерала не видел?
— Дженераль в эллинге, хотят на рыбалку выходить, — подыграл солдат.
Мы прошли в эллинг и увидели двух мужчин возле «Казанки», водруженной на специальную тележку. Один был в робе, худ и чумаз; другой — полный — в новом джинсовом костюме и дорогих кроссовках. Оба возились с тентом, устанавливая его над моторкой, точнее, гремел инструментом только чумазый, а чистенький лишь слегка придерживал стойки тента пальцами.
— Вот, товарищ генерал, мой друг писатель, — представил меня Петров чистенькому, — я вам о нем рассказывал. Очень хочет пойти с вами на рыбалку.
— Ну что ж, очень рад познакомиться. — Генерал широко, приятно улыбнулся и протянул мне крупную ладонь. — Наслышан о вас, наслышан. Значит, ставридку приехали половить?
— И ее тоже, — отвечал я, инстинктивно вытянувшись смирно перед столь важным чином (говорили, что нынешний пенсионер еще совсем недавно командовал целой армией).
— Вот Константин тент сделает, и можно прямо сейчас и ехать. О-дно-зна-чно! — закончил он по слогам.
— Сегодня? — удивился Саня. — А погода вас не пугает? Как бы не объявили штормовое предупреждение.
— Николай Петрович шторма не боится, — как-то двусмысленно сказал Константин, бросив на меня испытующий взгляд.
— Люблю такую погоду, — подтвердил генерал (у него была какая-то певучая манера говорить). — Самое для рыбалки что надо!
Мы еще поболтали о том о сем… Между тем генерал пришел к выводу, что тент надо снимать, поскольку ловить из-под него неудобно.
Константин оправдывался:
— Я ж вам говорил, Николай Петрович, что ничего не получится. Мы ж уже с вами пробовали, — а для меня по-тихому прибавил: — Вы еще не передумали с нами идти? Генерал азартен. Вернемся только в темноте.
— Пойду, — твердо сказал я.
Вызванные солдаты спустили «Казанку» на воду, и она, взревев мотором, помчала генерала, Константина и меня наискось от берега навстречу холодному ветру.
Остановились неподалеку от полуострова с маяком и бросили якорь.
— Вот и вся любовь, — пропел генерал, торопливо настраивая «самодур», и добавил: — Если она, конечно, настоящая. Здесь самое рыбное место. Под водой две баночки, а мы расположились между ними.
— Бобырь позавчера здесь хорошо брал, — сказал Константин и пояснил: — Бобырь — это черноморский окунь, смарида по-научному.
Но я уже не слушал капитана. Меня всецело поглотила снасть генерала. «Ставка» отличалась изяществом: золотистые крючки с подвязанными к ним белыми и красными перышками распределялись ровнехонько и блестели, как будто их кто-то специально начищал. Удилище и катушка были, похоже, заграничного производства. Такого «самодура» я еще не видел.
Кто не знает, что такое самодур, поясню — это безнасадочная многокрючковая снасть для ловли рыбы в отвес на море. Ловят спиннингом, оборудованным инерционной катушкой большого диаметра и стометровым запасом лески. К концу лески посредством карабинчика пристегивается «ставка», а к последней таким же образом присоединяется грузило массой 50–70 г. «Ставка» — это отрезок лески, к которому через интервал в 15–20 см привязываются крючки № 6–10 со специальным длинным цевьем. Они играют на коротких поводках длиной всего 3–5 см. Для привлечения рыбы на крючки могут подвязываться перышки различной окраски. Некоторые рыболовы на цевье крючков надевают белые кембрики, а многие вообще ловят на голый блестящий крючок. Учитывая особенности рыбалки, сменных «ставок» у рыболова должно быть несколько штук. Играть «самодуром» просто: надо периодически потряхивать им в разных слоях воды, обычно у дна.
У меня и у Константина снасти были простенькие, но брать начало у нас, а не у генерала, потому что мы на крючки насаживали зеленых креветок. Николай Петрович от настойчивых предложений Константина воспользоваться насадкой отказывался.
— Я люблю ловить на перышки, — приговаривал он, — мимо моих перышек ставридка не пройдет!
Мы с Константином продолжали успешно ловить бобыря. Иногда на нижний крючок, когда игра велась у дна, попадалась скорпена — морской ерш. Некоторые ерши были до того крупны, что удилище сгибалось дугою, когда их вываживали. Поднятые к поверхности, они открывали огромную пасть, в которую, казалось, мог влезть кулак. Вообще же у ерша только голова большая, а тельце совсем маленькое.
Ерши вскоре совсем одолели Константина. Он, чертыхаясь, отпускал их за борт. Я вспомнил, что Саня Петров, великолепный кулинар-любитель, готовит из скорпен превосходную уху.
— Константин, вы не выбрасывайте их, пожалуйста, я заберу ершей для ухи, — попросил я.
Тогда капитан стал складывать скорпен в свой садок, потому что до моего было не дотянуться.
