Испугавшись навязчиво повторяющегося кошмара, Ася старалась теснее прижаться к мужу, — тебя ничего не беспокоит?
— О чём ты, любушка, — играя рельефными мышцами, спрашивал Павел, — я с тобой.
Супруга успокаивалась, остывала, забывая, что минуту назад едва не плакала.
— Сейчас грудь мять будет, за ухом целовать, — мысленно предупредила Ася вполне предсказуемые действия мужа.
Так и случилось. Тело мгновенно пронзила сладкая истома, откликаясь где-то внизу невыносимо приятными спазмами. Ухо обожгло горячим дыханием. Щёкотно.
Ладонь мужа достигла цели, завибрировала, лаская отзывчивый сосок, невольно освобождающийся от накопившегося давления грудного молока.
— Попалась птичка! Теперь не успокоится, пока не получил желаемое, — с трудом сдерживая стон продолжала про себя пророчествовать Анастасия, изображая форменное безразличие, — ну же, не томи, Павлуша! Пора мой друг, пора. Заигрался. Теперь ночнушку придётся менять. И халат тоже.
Муж засопел, сбился дыханием, задрожал всем телом. Ася прижалась плотнее, чувствуя спиной, как уверенно наливается мужское возбуждение, предвкушая момент, когда он украдкой начнёт искать влажную сокровищницу. Найдёт, начнёт инспектировать надёжность защиты, готовность сопротивляться.
— Играть, так играть, — решила добавить в поединок перца Анастасия, — на молниеносный захват и немедленное вторжение пусть не рассчитывает. Нагуливай аппетит, Пашенька.
В этот момент раздался пронзительный младенческий плач.
— Я быстро. Помечтай на досуге. Не вздумай без меня разрядиться: не прощу!
— Тебе помочь?
— Справлюсь. Вадик сегодня спокойный. Засекай, пятнадцать минут и я твоя.
— Не представляешь, родная, как я рад это слышать. А к чему вопрос, что меня беспокоит?
— Кормящая мать — это диагноз, папочка. Нервы, наверно. Когда тебя нет дома, меня так плющит, плакать хочется. Всякая дребедень в голову лезет. Скажи честно, ты меня никогда-никогда не разлюбишь?
— И не надейся.
— Ловлю на слове. А можешь изложить свои соображения в письменном виде? С личной подписью.
— Не доверяешь! Обидно. Не отвлекайся. У меня к тебе накопилось всякого разного. Боюсь расплескать, не донести.
— Интриган. Я ведь передумать могу, — подмигивает жена, наслаждаясь процессом кормления сына.
Как же она любит крошечную копию самого лучшего на свете папы.
На мгновение Анастасия забывает о его присутствии. Слишком серьёзное занятие — вскармливание. Но без него не обойтись.
В неполные девятнадцать Лиза Козырева выглядела едва ли на шестнадцать. Крохотное, тонюсенькое, воздушное, хрупкое дитя с обворожительно милым взглядом и задорным смехом. Но оно обладало на удивление сформировавшимися рельефными формами.
Нереальное сочетание экстерьерных элементов фигуры у большинства представителей сильного пола вызывало эстетический шок, заставляющий застывать с открытым ртом.
На этом яркая индивидуальность не заканчивалась. Наивная малютка обладала редкостными способностями: участвовала и побеждала в большинстве физико-математических олимпиад, сочиняла серьёзные поэтические баллады, шила сама для себя модную одежду и аксессуары.
Получив аттестат о среднем образовании с золотой медалью, юное дарование поступило в престижный вуз, где её сразу заметили. Бонусы в виде грантов на первом курсе, особое внимание и забота от преподавательского состава: все завидовали.
Девочка очаровывала всех и каждого. Вне стен заведения вела себя безупречно, на провокации не поддавалась, массированные романтические атаки отражала молниеносно. Скомпрометировать Лизу было нечем.
И вдруг такое.
Феодосия. Разгар туристического сезона, каникулы. Познакомились на пляже, вроде бы случайно, разговорились. Лиза задавала странные вопросы, которые смущали опытного донжуана, привыкшего к общению с женщинами зрелыми, голодными на интимные ласки.
Пытаясь восстановить статус-кво, окунуться в привычную реальность, Рустам дерзко пошутил, хищно разглядывая высокую грудь и налитые ягодицы соседки по пляжу.
— Женись, будет тебе счастье.
— Легко. И что я с того буду иметь?
— Экий ты меркантильный, дружочек. И о чём же мечтаешь?
— Я бы сейчас от портвейна не отказался.
— Живёшь-то один?
— Как перст. С маманей жил. В зиму схоронил. У неё пенсия была хорошая.
— Приютишь невесту или как?
— Как договоримся. Ты чего это, всерьёз что ли?
— Разве я похожа на девочку лёгкого поведения?
— Скажешь тоже. Ты фея. На руках носить буду.
В тот же день девочка поселилась в двухкомнатной квартире новоявленного жениха в доме с вековой историей и удивительным видом на море.
Рустам, крымский татарин, наполовину старше юной кокетки. Никто ничего не мог понять. События закрутились с небывалой скоростью. Жених на фоне застенчиво робкой невесты смотрелся кровожадным чудовищем.
Лизоньку нисколько не смущал возраст избранника и его пристрастия. Она сразу расставила флажки на большинство возможных ситуаций, — сладкое потом. Завтра будем ваять из тебя завидного жениха. Приоденем, пострижём. По этой причине до обеда сухой закон.
— Это дело надо обмыть.
