Юноша, не понимая причины своей безрассудно дерзкой решительности, бесстыдно скользил руками и губами по желанному телу подруги, не ведая преград. Анжелика напрягалась, вздрагивала, принимая довольно нескромные робкие ласки с видимым наслаждением.
Комната, окно, стол, стулья — всё кружилось в неторопливо обманчивом экзотическом танце, растворялось, плавилось в безумно ускоряющемся темпе, увлекая целомудренную парочку в страстный водоворот непредсказуемо значимых событий.
Резкий стук в дверь остановил стремительное вращение, наполненное невероятной новизны и сладости ощущениями, которые растаяли вместе с потоком возвращающегося сознания.
Анжелика с недоумением смотрела на раскрасневшееся нагое тело, непристойно распластавшееся на основательно смятых простынях в странно расслабленной позе, на Сергея, опасно нависающего над ней, на убедительные улики интимного слияния.
На полу красноречиво валялась скомканная одежда, тревожно сигналил о непоправимых последствиях излишне азартного сближения висящий на спинке стула бюстгальтер.
Анжелика была потрясена. Непостижимо: когда, как это всё произошло, ведь она лишь на мгновение зажмурилась, на секундочку провалилась в блаженное забытьё, доверилась!
Сколько прошло времени: мгновение, час, два? Как всё это объяснить маме!
Девушка в спешке подобрала разбросанные вещи, растерянно, безмолвно упрекая взглядом, посмотрела на друга, силясь задать какой-то весьма важный, но щекотливый и не до конца осознанный вопрос.
Сергей взял Анжелу за худенькие плечи, чувственно прижал, с трудом сдерживая дыхание, не справляющееся с потребностью перевозбуждённого организма в кислороде, помог одеться. Действия сладкой парочки выглядели комично. Искры остаточного напряжения ещё бежали по воспалённой коже, руки не слушались. Истеричные спазмы готовы были проявиться сию секунду самым затейливым образом: как же так!
Юноша неловко щёлкнул застёжкой бюстгальтера, нежно поцеловал сзади в шею, пытаясь загладить вину, успокаивая тем самым и себя тоже. Последний разряд прошил тело подруги, породив попутно тысячи слишком деликатных и сложных, чтобы немедленно осмыслить, вопросов, надежд и мучительных в откровенном неведении сомнений.
Земля не ушла из-под ног, небо не обрушилось, но это удивительное событие изменило их жизнь до неузнаваемости, чему поспособствовали со своей стороны родители, ставшие невольными свидетелями интимной тайны, которую уже невозможно было скрыть. Слишком много улик указывали на свершившееся деяние.
Взрослые не стали скандалить: что поделать, дети выросли. Семейное единение должно оказать на ретивых влюблённых целебное действие. Жизнь научит всему.
Чуда не случилось: Вселенная решила не спешить вознаграждать молодых прибавкой в семействе. Впрочем, они не торопились расширять границы среды обитания.
Жизнь была или казалась настолько восхитительной, яркой, что третий в ней был сейчас явно лишним. Счастье и благополучие лились через край.
Анжелика с присущим ей усердием начала неутомимо наводить тщательный порядок в отношениях и в семейном гнёздышке, которое освободила для молодых одна из бабушек.
Кто в доме хозяин спорить не было смысла: конечно она. А ещё супруга безумно полюбила азартно и шумно выяснять отношения, особенно перед сном. Потом с наслаждением мириться в постели. Серёжка чувствовал себя виноватым, потому старался изо всех сил.
Наверно, чересчур ревностно, слишком последовательно и ретиво взялась Анжела внедрять элементы матриархата. Иначе, отчего любимый, не прожив с ней и года, украдкой сбежал к первой встречной, к кроткой, похожей на сушёную воблу непонятного возраста кобылице в очках на половину лица, которая до той поры незаметно жила в гордом одиночестве в соседнем подъезде?
То, что соперница была тщедушная, невзрачная и выцветшая как квартирная моль, было обидно вдвойне.
— Поживём-увидим, — скрипела про себя раздосадованная коварным вероломством пока ещё мужа, поскольку официально рвать отношения он не спешил, Анжелика, вглядываясь в искажённое ущемлённым самолюбием отражение себя, — вот мои неоспоримые аргументы: осанка, упругая грудь, бархатистая кожа, томный взор. И вообще. Я самая-самая! Разве можно такую разлюбить? Без боя не сдамся! На коленях приползёт.
Однако милый не торопился капитулировать. Воркование шествующей под ручку парочки предателей, которых Анжела с ненавистью разглядывала утром и вечером из окна, раздражала немилосердно. Сердце выло, брыкалось и корчилось, нещадно изводя желанием немедленно, очень-очень больно отомстить. Не ему — ей, коварной змеюке обольстительнице.
— На чужое позарилась. Ответит! Неповадно будет флиртовать с законными мужьями. Ишь, задом-то вертит, улыбается как дурочка с переулочка. Было бы, чем восхищать: попа с кулачок, грудь с горошину, три волосины и губы синие. Я тоже не лыком шита. Заведу себе шикарного любовника с перспективными возможностями. Вот! Я ли не цаца!
