Для Верочки принятие ответственного решения неожиданно стало непосильным бременем. Семейную жизнь женщина рассматривала как добровольную каторгу, но ведь в ней были и положительные моменты, которыми она гордилась, в том числе ежегодный отдых на море, вылазки выходного дня, коллективное принятие значимых решений. Одно дело тайные измены, совсем иное — масштабное крушение не только семьи, но всего накопленного за тринадцать лет багажа: устоявшихся привычек, традиций, социальных связей, мировоззрения, моральных и нравственных ценностей.
Да, семейная жизнь не удалась, но кто сказал, что с любимым всё в одночасье станет волшебным, что тыква превратится в карету, а не наоборот? Опять же дети: будут ли они счастливы и беззаботны с новым отцом, да и нужны ли они Кириллу? Наверно ему захочется наплодить своих наследников, и всё начнётся сначала: беременность, тошнота, боль, бессонные ночи, заботы, скучные домашние хлопоты. Но ведь всё это у меня уже есть!
Но нравственные терзания не были способны остановить полёт эротических фантазий. Ночная кукушка требовала немедленного удовлетворения разыгравшейся похоти. Пришлось учиться интриговать с собой, играть сразу несколько ролей, манипулировать собственным сознанием, уговаривать совесть.
Жизнь опять перестала радовать. Сказочное королевство разваливалось на фрагменты, любой выбор становился фатальным. Антон видимо стал о чём-то догадываться: слишком уж заботливым хотел казаться, любые унижения принимал как должное, хозяйственные заботы и воспитание детей безропотно возложил на себя. Это особенно бесило: слишком уж добренький! Где ты раньше был? Этого всего могло не случиться, если бы…
— Если бы что, — задавала она себе жестокий в своей откровенности беспощадный вопрос и заливалась слезами, поскольку сама не могла на него ответить. Все претензии к мужу оказались надуманными, дутыми. При близком рассмотрении его не в чем было упрекнуть. Именно этот факт стал решающим. Верочка надумала разорвать затянувшийся слишком крепко узел одностороннего семейного конфликта бегством. На то, чтобы обсудить, выслушать мнение Антона, поговорить с детьми, не хватало характера. Женщина поняла, что зла на себя, а наказать за свою слабость решила мужа.
С Кириллом замысел с таинственным исчезновением был согласован заранее. Любовник продал квартиру, купил домик на побережье в станице, где жили родители, устроился там на работу. Голова, похоже, не работала и одного, и у другого. О деталях реализации преступного любовного сговора, о том, что сохранить инкогнито в любом случае не получится, а проблемы решать придётся, они не побеспокоились.
Верочка должна была остаться в обеденное время на пляже и не вернуться, только и всего. Автобус, две пересадки. Три часа в пути и беззаботное счастье навсегда. Вещи к чёрту, только документы и немного денег, остальное — забота Кирилла. Она любит его, он её. Всё замечательно.
Дети поймут. Она заберёт их потом, когда-нибудь. Если позволит любимый, если не придётся рожать от Кирилла, если…
— Если! Что я делаю, глупая?! В тридцать лет начинать сначала то, что в прежней жизни принесло лишь разочарования? А Кирилл, что я о нём знаю, кроме того, что он бесподобный любовник, — задумалась вдруг Верочка на автостанции за сто с лишним километров, разделяющих её от семьи, дожидаясь автобуса в страну любви, где её ждала полная неизвестность.
Солнце в зените раскалило асфальт до точки плавления, а Верочка вдруг почувствовала озноб. Обратный автобус стоял с включенным двигателем. Думать, покупать билет некогда. Пришлось договариваться, ехать стоя.
— Можно чуточку быстрее, — торопила она водителя.
— У меня график.
— А у меня катастрофа. Жизнь рушится.
Как назло на серпантине автомобили еле тащились. Верочка с ужасом наблюдала неумолимый бег часовых стрелок, приближающий расплату за беспечность, точнее за преступление.
— Через тридцать минут Антон разбудит детей. Потом они отправятся за ягодами и фруктами. Путь до пляжа займёт ещё двадцать минут. Скажу, что ходила за мороженным.
Вера догнала семью перед самым пляжем.
— Чего это ты так запыхалась? Кстати, у меня для тебя сюрприз — бутылочка холодного шампанского. Сегодня тринадцать лет нашему первому поцелую. Не стоит нарушать традицию.
— Неужели помнишь? Какой же ты романтик, Антоха! Именно за это я тебя и люблю.
— Ой, ли, — муж задумчиво посмотрел на неё, как-то по-особенному вздохнул.
— Неужели знает, — пронзила Веру внезапная догадка, — впрочем, сложно было не заметить. Я ведь была не в себе. Как же теперь быть с Кириллом?
После этой нечаянно заскочившей совсем некстати в сознание мысли у Верочки в голове начала с ускорением крутиться вторая серия вызывающе неприличной мелодрамы с участием обманутого любовника. Отказаться от сладкого так сложно, даже когда на кону стоит чудом сохранившаяся семья. Но первый поцелуй — слишком серьёзный повод, чтобы его игнорировать.
— Напомни, Антон. Как давно мы с тобой не целовались.
