Света без удивления открыла дверь, — как хорошо, что ты пришёл. Я так соскучилась, — радостно сообщила она, чмокнув Толика в нос.
— А парень, парень, который провожал тебя, тот, с розой?
— Это брат, Вадик. Он теперь тоже будет здесь жить, в смысле в нашем городе.
— А я, можно я тоже буду здесь жить, в смысле с тобой?
— Ты хорошо подумал? Я же простая, заурядная, будничная, не такая, о какой ты мечтаешь. Не заскучаешь опять? Мне ведь тоже непросто… делать вид, что всё замечательно.
Толик обнял Светлану, прижал к себе, разревелся как девчонка. Он чуть не упустил своё счастье.
Это ведь так здорово, когда ты кому-то дорог, кому-то родному и близкому нужен, когда тебя ждут и ничегошеньки взамен не требуют.
Кто его знает, какая она — настоящая любовь.
— Светка, родная, я вернулся!
Обычно Веронике Витальевне в жизни везло: как задумает — так и случается, за редким исключением. Возможно оттого, что фантазии и желания девушка умела выстраивать в чёткие логические цепочки, аргументировано обосновывать стратегии их исполнения, структурировать и выбирать приоритетное направление посильных действий.
Папа научил отделять насущные потребности и благие цели от неуёмных восторгов, от мимолётных прихотей и навязчивых влечений, которые заставляют делать непростительные глупости, за которые впоследствии приходится дорого платить.
Вероника безжалостно отсекала страстные хотелки и коварные обольщения, сотканные избытком гормонов, формирующих фантазии и эмоции. Любые немотивированные побуждения легко укротить, стоит лишь сосредоточиться, подумать, или напротив, отвлечься, чтобы заземлить импульс сладкоголосого соблазна.
Умеренные потребности, сдержанный темперамент и творческий потенциал позволяли женщине неизменно обитать на территории безопасности и уютного комфорта даже в довольно сложных обстоятельствах. Но и она иногда теряла равновесие.
Когда случались минуты скверного или мерзопакостного настроения, обычно пропадало желание с кем-нибудь общаться, видеть довольные и счастливые лица: появлялось стремление затеряться, спрятаться, стать незаметной, невидимой. Вероника выходила на улицу, бесцельно слонялась по вечернему или ночному городу, заглядывала в чужие освещённые окна, за которыми кипит или теплится непостижимая чужая жизнь: неизвестная, недосягаемая, сокровенная, тайная.
События по ту сторону окон можно запросто раскрасить в любой технике воображаемой сюжетной интригой. Чем ей хуже, тем ярче и насыщеннее краски вымышленных историй. Чаще хотелось, чтобы обитатели аквариумов были счастливы, чтобы каждому была отпущена толика удачи: беспечного благополучия, безмятежной радости, вдохновения, поклонения, восторгов. Да мало ли чего дарует нам жизнь, похожая на июльский полдень, заполненный цветочными ароматами лесной лужайки, солнечным светом и движением, или время, разукрашенное причудливыми радостями наивной, но пылкой любви.
Как истинный художник Вероника Витальевна сплетала затейливые узоры из вымышленных судеб, в каждой из которых вкладывала частичку себя, чем и растворяла вакуум безысходности.
Ещё одним проверенным, эффективным способом отрезвления от страстей Вероника считала бесцельное блуждание по территориям дорогих универмагов: глаза разбегаются, хочется всего и много, а денег хватает лишь на то, чтобы устав от созерцания посидеть в баре с порцией расслабляющего коктейля.
Смотреть на покупательниц с горящими глазами, упивающихся возможностью чем-нибудь этаким эксклюзивным завладеть, чтобы с помощью инъекции гипнотической эйфории раскрасить неприглядную обыденность, довольно забавно.
Бессмысленная суета озабоченных приобретением эфемерного счастья неуёмных гламурных тел успокаивает изрядно: ведь она в данной ситуации бесстрастный зритель.
Вероника Витальевна чуть больше года замужем за Максимом Аникиным, присутствие которого даже на расстоянии возбуждает её так, что от взгляда или мысли о нём становится жарко и мокро. Любовь это или нечто иное, неважно. С ним всегда хорошо. Было. До сих пор.
В последнее время что-то пошло неправильно: мужу вечно некогда, хотя семейные и профессиональные обстоятельства оставались неизменными, стабильными. Он стал равнодушным к общению и ласкам, пассивным в организации быта, но придирчивым и циничным.
Нет, Вероника не ревнует, просто обидно испытывать горечь и боль одиночества, когда жизнь вокруг бьёт ключом, когда любую проблему прежде без труда решали вовремя произнесённое доброе слово, трепетное интимное прикосновение, искренняя улыбка, нежный взгляд и увлекательная интимная возня под одеялом.
