Сумароков не соблазнял, не очаровывал, не возбуждал, даже понравиться не стремился. Идём со мной. Что значит, идём! Почему, зачем? Может в коктейль что-то стимулирующее чувственность и азарт подсыпали, с барменом заранее сговорились? Откуда взялась эта невероятная эйфория, восхитительный лихорадочный трепет, предвкушение чего-то удивительного, если не сказать волшебного, интригующая вовлечённость в чужой, абсолютно непонятный, возможно бессовестно дерзкий или невероятно опасный замысел?
— Приехали, фея. Здесь моя скромная обитель. Вон там, на самом верху, под крышей, с которой открывается вид на фантастически увлекательный городской пейзаж. Созерцанием панорамы будем наслаждаться потом, не сегодня. Сначала необходимо выяснить причину дефицита внимания к твоей обаятельной персоне супруга, который создаёт проблемы общения, определить эскиз темперамента, особенностей характера, чтобы понять, как ты докатилась до жизни такой.
Вероника зачарованно наблюдала за плавными движениями незнакомца, за его удивительно подвижной мимикой. Голос Игоря невольно будил чувственность. Он что-то заумное пояснял, она не воспринимала непосредственно речь, только интонации и энергетику фраз.
Веронику влекли детали иного свойства. Это было наваждение, одержимость, морок. Её интересовал не типаж, не облик, но впечатление в целом, необъяснимый локальный магнетизм. Женщина представляла, как Игорь бесцеремонно срывает с неё покровы, как грубо бросает на постель, нагло обследует то, что до сих пор кроме Максима никому не было доступно, как мощно входит в вязкое жерло священного узилища. Удивительным было то, что возникающие в воспалённом непонятно чем мозгу галлюцинации пикантных непристойностей вызывали выразительный чувственный отклик во всём теле, даже восторг, предвестник восхитительного наслаждения. Это состояние было так неожиданно, так ново.
— Стоп, какие глупости, — предприняла женщина робкую попытку оградить себя от похотливых фантазий, однако безропотно загрузилась в лифт, мечтая, чтобы мужчина немедленно сотворил с ней что-нибудь этакое, о чём даже думать неприлично, — что я делаю, глупая!
Игорь уверенно нажал кнопку этажа, развернулся, медленно притянул Веронику к себе. Она опять подчинилась. Мало того, прикрыла глаза, покорно запрокинула голову, выгнулась навстречу требовательным губам, ожидая вполне определённых действий, и не ошиблась.
Ладони Игоря сомкнулись на чувствительных лопатках, губы коснулись ложбинки на оголённом плече. Щека Вероники почувствовала жёсткую щетину, но от терпкого запаха (аромат мужского тела моментально включил на полную мощность эротическое воображение) её до кончиков пальцев на ногах пронзила сладкая дрожь, исключающая малейшую возможность сопротивления. Возможно, сказалось вынужденное воздержание весь последний месяц. Или было что-то ещё, более требовательное, более сильное?
Вероника плавилась, распадалась на молекулы в ловких сильных руках, не ведающих стыда и запретов. Страстные поцелуи, настойчивое вторжение пальцев в особую интимную зону, обжигающие прикосновения к чему-то до сумасшествия чувствительному, что стало для неё откровением, отчего по телу прокатились невыносимо приятные пульсирующие импульсы, несмотря на то, что до этого момента женщине невозможно было отказать в трезвости мышления и непоколебимой супружеской верности.
Прежде чем опуститься на дно нравственного падения, покуситься на собственное целомудрие, отказаться от супружеской невинности, необходимо хотя бы схематически смоделировать возможный финал, который может оказаться разным, в том числе катастрофическим. Случайная связь всегда риск, точнее, целый букет непредсказуемых издержек, среди которых неприличная болезнь и немедленный развод — ничтожно малая цена за неуместное, даже преступное любопытство.
— Вот мы и дома. Расслабься. Добро пожаловать в рай! Душевая направо, первая дверь. Чистое полотенце в тумбочке под зеркалом, там же найдёшь простыню. Я на кухню. Чай, сок, вино, кофе?
Мысль о том, что за необдуманные действия придётся платить, мелькнула, но не успела вызреть. Веронику трясло совсем не от страха: она сгорала в огне нескромных желаний, которые к незнакомому мужчине испытывала впервые. Максиму, чтобы вызвать у неё желание покориться, понадобилось полгода интенсивных романтических усилий. Игорю на то же самое хватило получаса.
— Нужно срочно сбросить интимное напряжение, хотя бы попытаться протрезветь. Контрастный душ в самый раз, но раздеваться в чужом доме… ты ли это, Вероника Витальевна? Очнись!
В ванной комнате с множеством зеркал почему-то не было запора. Женщина в полунаклоне тщательно вытирала изящную ступню, пластично отклячив зад, когда Игорь невесомо положил предварительно согретые ладони на узкую талию.
Вероника мечтала об этом, но всё равно вздрогнула от неожиданности, застыла с закрытыми глазами, затаив дыхание, наслаждаясь нетерпеливым предвкушением новых изысканных ощущений, которых нисколько не стеснялась, словно Игорь имел право распоряжаться её телом.
