— Это я так, он красивый. Детская мечта. Я же не Ассоль какая. Принца не жду. Глупости, просто мечтала. Девчонки в общаге у меня открытку с его портретом тоже отобрали. А ты рядом, ты свой. И ни чуточку не хуже Стриженова. Пусть хоть до дыр заглядят, паразитки. Назло им разлюблю. Тебя любить буду. Честно-честно.
— Когда только успеваешь? Полюбила — разлюбила. Пригрозят, и меня забудешь.
— Что ты, Женечка, тебя никогда. Ребятишками своими клянусь. Век верна буду.
— С этим вопросом, понятно. Страшно с бандитками жить. Пошли дальше. С чего ты взяла, что я тебя замуж возьму, что любить буду?
— Я же по-настоящему, я на всё на всё согласна. Ты не станешь обманывать, я тоже.
— Полина Тимофеевна, ты хоть понимаешь, о чём речь? Детский сад, право слово. Ты мне мозг сломала. У меня тик начинается. Сегодня оставайся, поздно уже, а завтра…
— Завтра, сам не захочешь, чтобы я ушла. Я тебе сейчас такой ужин сделаю!
Полинка побежала расстилать постель, взбила подушки, вытрясла простыни и одеяло. Женька пребывал в глубоком шоке, не имея представления, что делать. Ситуация патовая. Девчонку жалко, конечно — пропадёт, если не пригреть. Себя тоже: кто знает, куда такое сочувствие привести может.
Представление тем временем продолжалось. Полинка вытащила из узла довольно добротную, но безразмерную, до пят ночную рубашку, уселась на половик, начала приводить в порядок косы, укладывая их вкруговую. Привязала огрызками бинта, чтобы сооружение в виде копны не разлетелось во сне. Потом задрала юбку сарафана, сняла резинки с растянутых чулок, опустила их до щиколоток и небрежно, как в кино, сбросила на пол. Переступила через них, по-особенному, одним ловким движением сдёрнула сарафан, оставшись в тёплых с начёсом панталонах до колена. Его взору открылось нечто: животик, конечно, был поджарый, как у гончей, бёдра узкие, детские, выпирающие ключицы, рельефные рёбра, но грудь… грудь что надо. Не каждой взрослой женщине достаётся столь упругая спелость.
Женька впал в ступор.
Полина повернулась к нему, обнажив в улыбке ряд белоснежных зубок, демонстрируя грудь, которой явно гордилась, уверенно стащила с себя панталоны и, ничуть не стесняясь, натянула ночнушку.
— Ты же на полу спать собиралась.
— На кровати удобнее. Потом на половик переберусь.
— Ладно, спи на кровати. На сеновал пойду.
— Ты меня выгоняешь?
— Сегодня, нет. Завтра посмотрим. Ложись.
— Ты меня никогда не полюбишь? Чтобы женщина стала желанной, с ней обязательно нужно спать. Без трусов. Женька, ты какой-то ненормальный, неправильный. Хоть бы поцеловал для приличия. Невеста я или кто? Так не честно.
Полинка надулась, нырнула под одеяло и отвернулась к стенке. Женя выключил свет, вышел в сени. Ночи уже холодные. Зябко. Ладно, утро, вечера мудренее.
Ночью ему приснилась обнажённая по пояс Полинка. Красивая. Розовые коленки и упругая грудь манили, дразнили.
Проснулся Женька от незнакомого запаха и щекотки, словно по лицу лазила назойливая муха.
Открыл глаза и обомлел: в нос лезла тугая коса рыжего цвета, голая по пояс девчонка доверчиво прижималась к нему под одеялом. А ведь он заснул, накрытый тулупом. Одной рукой юноша теребил упругий сосок, другой обнимал за тощий, но весьма упругий зад. В груди стало горячо, тревожно, сердце застукотило, — чего это ты удумала, кыш отсюда!
Всё, что снилось, сбылось. Даже больше. Тяжесть внизу живота, упруго упирающаяся в оголенный животик, была настоящая.
Женька попытался осторожно освободиться, но девочка открыла глаз и поцеловала в губы.
— Ну вот, а ты боялся, дурашка. Как же ты вкусно пахнешь. Пойдём в кровать.
— Сумасшедшая! Как ты могла до такого додуматься. Это тебе не игрушки. А если бы я… если бы не выдержал?
Женька вскочил, хотел было закричать, возмутиться, но не смог её обидеть. Полина так влюблено на него глядела, так искренне радовалась. Чему, бред какой-то?
— Ладно, живи покуда. Завтракать будешь?
— Не беспокойся, миленький, я всё сама. Извини, проспала. Больше такого не случится. Ты такой сладенький. Не думала, что настолько приятно спать с настоящим мужчиной. От тебя чем-то необыкновенным пахнет, голова кружится и мурашки по телу. Титькам щёкотно было. И вот здесь. Потрогай.
— Последний раз предупреждаю — чтобы больше такого не было! Если кто спросит — ты моя сестра. Попрошу сегодня у хозяйки второе одеяло. И не смей ко мне прикасаться, иначе…
— Глупости говоришь. Мне, между прочим, понравилось с тобой спать. Вместе теплее, — Полинка подхватилась, понеслась готовить завтрак, начала суетиться.
Да, уж! Спать вместе. Ишь, чего удумала, малявка. А грудь у неё отменная. Дитя без тормозов. Забавно. И ведь отказать не могу. Почему так?
Позавтракали, вышли на улицу. Дождь прекратился. Полина выглядела потрясающе. Этнографический музей и только.
У ворот училища их встретила стайка повзрослевших девушек. Нормальные, привлекательные, совсем не бандитские лица.
— Заступника привела? Как бы не пожалеть.
— Поживём — увидим. Я зло помню. Долги всегда отдаю.
